Почему парижане не против, когда их дети угощаются немытыми ягодами, что символизирует небольшой отрез ткани для жителей Лондона и на каких пляжах Португалии можно запросто встретить звезд мирового серфинга

 

Париж

Текст: Дарья Князева

Парижский рынок, как оказалось, отдельная достопримечательность. К этому надо было привыкнуть. В Москве я жила рядом с рынком Лосиноостровским, ходила туда три раза в неделю и думать не думала, что эти походы можно внести в графу культурного досуга. Поэтому когда однажды туристы, сглотнув слюну, сказали: «А еще мы хотим попасть... (благоговейная пау­за, после которой ждешь не меньше чем «в заброшенные катакомбы» или «в масонскую ложу») ...на парижский рынок!», я так особенно изогнула брови, что слов было не нужно. Они по­шли искать рынок с кем-то другим. А я осталась с чувством, что чего-то важного в жизни не понимаю.

Галльская культура, которой бравируют крепкие провинциальные французы и которую персонифицирует Депардье, концентрируется в районе пупка. То, что мы, погрязшие в условностях северные славяне, лицемерно называем низкими темами, для горячих галлов – основа философии. Еда, плотская любовь и здоровое функционирование кишечника – торжество жизни во всех ее проявлениях. Жизни, которая от слова «живот». Именно этот контраст собственной «возвышенной аскезы» и французского «обожествленного скотства» влечет нашего человека на французский рынок. Там ему гарантированы сильные ощущения: ужас, отвращение и восторг. Штабеля курочек, чьи пестрые свернутые головки диссонируют с бледными ощипанными тельцами; пупырчатые коровьи языки и освежеванные кролики; выпучившие глаза рыбины и зеленые раки, заторможенно шевелящие клешнями и усиками; желтые башни сыра и перламутровые насыпи устриц во льду; дети, доверчиво берущие ягоды из испачканных землей рук продавцов и немытыми отправляющие их в рот... Один хипстер из Петербурга, глядя на эту вакханалию, сказал: «С тех пор как я узнал, что на наших ресницах живут специальные клещи, питающиеся ороговевшими клетками, я многого перестал бояться».

Воскресная месса и последующий поход на рынок – исторически связанные действия, по сей день задающие ритм жизни маленьких южных городков. А в столице самой светской страны церковь все чаще выпадает из этой связки, и рынок частично перенимает ее функции. Для парижанина поход на базар – это одновременно забавная игра, способ социализироваться, воскресная привычка и причастие.

Во-первых, это квест «Найди правильного продавца». Приметы: натуральный француз, сухопарый и красноносый, работающий в окружении чад и домочадцев и торгующий обычно 33 разновидностями какого-нибудь одного овоща. Ни в коем случае не путать с французом натурализованным, гортанно зазывающим народ к своему длинному прилавку с 33 самыми нужными в хозяйстве овощами и обещающим три манго по цене одного. Достойную альтернативу правильным продавцам составляют лотки с зеленым плакатом Bio – может, и не семейный бизнес, но тоже вполне себе достойный с точки зрения городского интеллектуала.

Во-вторых, на парижский рынок ходят за общением. Просто совершить обмен денег на товар? Да кому это интересно! Нет, перед покупкой следует рассказать хозяину винной лавки меню ближайших ужинов и спросить совета относительно их «винного аккомпанемента». Надо заставить сыродела провести сравнительный анализ молодых козьих сыров. Уточнить у бакалейщика происхождение инжира и усомниться, действительно ли сезон уже в самом разгаре. Проявить себя патриотом и взять бледную французскую землянику, а не полнокровную бельгийскую.

Рынок – это парад соблазнов и добродетелей. Предаться чревоугодию или купить только необходимое? Согласиться на вредные, но дешевые пестициды или предпочесть натуральный продукт? Сэкономить или вознаградить честного труженика? Это разворачивающаяся в реальном времени битва добра со злом, и парижане ходят на рынок каждое воскресенье, чтобы доказать себе: они все еще на правильной стороне баррикад.

Говорят, что новая революция во Франции начнется именно на рынке. Что какое-нибудь судьбоносное политическое решение (например, о выходе из Евросоюза или об отзыве дипмиссии из США) придется принять потому, что высшие инстанции решат сократить число годных к продаже сортов помидоров или запретят использовать непастеризованное молоко, а значит, производить свежие сыры. И то и другое уже пытались сделать, поэтому на рынке идеи глобализации не в чести. Как, собственно, и мытые ягоды – утрированное понятие о гигиене, которое разделяют все наши граждане.

Лондон

Текст: Анастасия Денисова

Недавно в Италии разразился скандал: по телевизору сказали, что мужчины предпочитают девушек из Восточной Европы, потому что те отлично готовят, во всем соглашаются с мужьями и даже на кухне носят мини-юбки. Возмущенные итальянские женщины завалили редакцию жалобами, ведущую уволили, а про вопиющий случай написали все газеты. В Италии борьба за равноправие полов на работе и в зарплате – не шутка и заняла многие годы. Потому реакция на шуточную в целом телепередачу оказалась такой бурной. Мини-юбка – символ женского бесправия?

В Британии все не так. Спорный предмет женского гардероба занимает почетное место в Мекке историков моды – Музее Виктории и Альберта. В главной экспозиции представлена эволюция стиля на протяжении нескольких веков. Здесь есть, например, платье шириной с диван, в котором дама едва могла протиснуться в комнату. Зато все видели богатство мужа – вон сколько шелка и жемчуга пустил на наряд! Есть увешанные бахромой туники из джазовых 1920-х. Европа была одержима Азией, особенно Японией, и очень прониклась расшитыми шелками и мифологическими мотивами.

Проснуться знаменитым – это про Кристиана Диора. Его великое платье new look, «новый взгляд», – ода окончанию вой­ны. Во время Второй мировой ткани по большей части шли на военную форму и парашюты, только в 1947-м мода смогла позволить себе излишества. Силуэт new look – осиная талия и пышная юбка куполом – стал величайшим достижением маэстро. Журналисты прозвали культовое платье гимном женской фигуре.

Это, как и многие другие творения мировых кутюрье, – в витринах музея. Но наравне с шедеврами Баленсиаги и Шанель там выставлена и... пресловутая мини-юбка.

Всемирно известный предмет гардероба придумали именно здесь, в Соединенном Королевстве. Его автор – дизайнер Мэри Куант, дитя свингующих 1960-х. Аккуратные костюмчики The Beatles, мотороллеры, угловатая Твигги задавали городскую моду того времени. Мэри Куант, энергичная дама с прической боб, играючи раскроила опасной длины мини (на ладонь выше коленок) и столь же короткие обтягивающие шорты – обе вещи и поныне очень уважают британки. Даже среди зимы юные девы с изрядным процентом эля в крови бегают по дискотекам в электрических оттенков юбках.

«Носить мини-юбку – классовый выбор», – напоминает антрополог из Окс­форда Кейт Фокс. По ее мнению, в наши дни выйти на люди в столь короткой вещи – прерогатива рабочего класса или аристократии. В первом случае это признак того, что девушка желает привлечь внимание мужчины – без намеков, в лоб. Во втором трактуется как шалость: мол, дочери влиятельных семейств невзначай хвалятся своей тонкой костью, гарцуя в рискованных мини-юбках.

Феминистки, где вы? Что скажете? Парадоксальным образом мини-юбка из лондонских 1960-х – самый что ни на есть символ равноправия полов в глазах британской аудитории. Полвека назад девушки, как и молодые люди, стали ходить на свидания и на работу именно в том, в чем хотели. Мини с высокими сапогами и цветными колготками можно было запросто надеть в учреждение. «Я назвала свою юбку в честь другого британского культа – авто­мобиля Mini Cooper, – заметила как-то Мэри Куант, которой сейчас за восемьдесят. – В нем воплощено все, о чем мечтает каждый: оптимизм, экспрессия, молодость, флирт!» В Лондоне третьего тысячелетия пройтись по Пиккадилли сентябрьским вечером в яркой мини-юбке – совсем не скандал. Скандал – не пройтись.

Португалия

Текст: Елена Воднева

«Ай’м Луиш фром Пениши» – так представился мой инструктор по серфингу в той самой первой поездке в Португалию. Тогда подруге стоило труда уговорить меня променять Бали на прохладные воды Атлантики. Обычно стереотип о стране на краю континента таков: мореплаватели, виноградники, порт­вейн, сардины, фаду. Пляжи на юге, Лиссабон в центре, Порту на севере и общий налет провинциальности по сравнению с более центральными и посещаемыми странами Европы. Нас же манил океан – осенью он начинает просыпаться от летней спячки, а температура воды до начала штормов обычно не ниже, чем летом.

Первые люди с досками (говорят, это были вездесущие британцы) появились в рыбацком городке Пениши, расположенном на 90 км севернее столицы, в 1970-х годах. Но я смело могу сказать, что его превращение в место силы серферов произошло на моих глазах: девять лет назад здесь, на пляже Супертубуш, провели этап чемпионата мира, Rip Curl Pro Portugal, и с тех пор это событие стало ежегодным – уж больно хороши оказались волны, сворачивающиеся в быстрые и ровные трубы до четырех метров высотой.

В отличие от многих других мест (или спотов), выбранных серферами для соревнований, действо происходит прямо у берега и доступно всем зрителям: не нужно арендовать моторную лодку или запасаться биноклем. Узнав время начала на сайте мероприятия, можно просто прийти на пляж, разместиться на шелковистом песке и бесплатно посмотреть выступления мировых звезд, таких как Келли Слейтер, Мик Фэннинг, Джорди Смит, Джон Джон Флоренс, Габриэль Медина или Мэтт Уилкинсон. Проезды длятся несколько секунд, но это захватываю­щее зрелище, даже если вы абсолютно несведущи в серфинге. Разобраться в происходящем помогут онлайн-приложение чемпионата и быстрый Wi-Fi, который благодаря спонсорам есть прямо на пляже.

Когда смотришь, как непринужденно люди скользят по волнам на небольших досочках, победно выезжая из схлопывающихся волн-труб, взлетают в воздух, исполняя трюки, кажется, что и ты так сможешь. Ну, или почти так. Но проверять свои серферские способности лучше с инструктором: на самом деле это один из самых сложных видов спорта. Сейчас в окрестностях Пениши не счесть серф-школ и лагерей, спортивных магазинов и прокатов. Оборотная сторона популярности – толпы людей на лайнапе, то есть там, где ломается волна, особенно в высокий серф-сезон, который стал еще длиннее после переноса чемпионата с начала октября на 20–31-е числа этого месяца. Впрочем, вводные уроки для новичков проходят ближе к берегу, в пене, так что получить свою дозу впечатлений не проблема.

Зато теперь клубы и бары Пениши и полуострова Балеал, находящегося на другом конце залива, открыты практически еженощно, некоторые – до самого утра. Чтобы быть в курсе лучших тусовок, надо подружиться с локалом (и это необязательно португалец): по сговору хозяев ряда заведений концерт с каверами на популярные хиты в одном клубе вряд ли будет назначен на тот же час, что сет модного диджея в другом.

После практически бессонной ночи лучший способ прийти в себя – это окунуть голову (и тело в гидрокостюме) в бодрящий океан. Но можно оставить спортивные достижения на потом и провести идеальный день гедониста. Пойти завтракать в любую кафешку, где к прилавку стоит очередь из местных, взять свежайшую выпечку и кофе («ун кафэ» в случае эспрессо, «абатанаду» – американо, «галау» – с пышной молочной шапкой). Прогуляться вдоль дюн в сторону Балеала или съездить в Сан-Бернардино – есть не вполне объяснимое местное поверье, что там целебный воздух: якобы волны как-то по-особому разбиваются о скалы, образуя в воздухе взвесь морской воды.

Днем вдоволь поесть устриц и сардин в Profresco, самом актуальном в этом сезоне рыбном ресторане Пениши. Побродить по крепости, которая была построена в XVI веке, а в эпоху Салазара использовалась как тюрьма. Ближе к закату, когда косые лучи солнца придают всему фотогеничности, полазить среди вычурных марсианских скал, окаймляющих город с северо-запада. Запечатлеть момент погружения алого светила в океан, стоя на смотровой площадке мыса Кабо-Карвоэйро. А если остались силы, доехать до старинного городка Обидуш – за зубчатыми стенами его крепости вечером открыты сувенирные магазины и рестораны, где можно съесть тающего во рту октопуса.

 

Опубликовано на сайте: 24.06.2018