Как искупаться сразу в двух морях, где искать аутентичную скатерть и на чью помощь следует уповать, встретив козу

 

Ну как там, на Крите? – спрашивают знакомые. – Снова? Не надоело? Все Крит да Крит. Другие-то острова – нет? Или вообще – другие страны?

Как бы лучше объяснить? Когда после тяжелого рабочего дня (нет, недели! недели в ноябре!) приходишь домой, надеваешь тапочки и садишься на диван, уронив руки, вытянув ноги, – разве думаешь о том, что вот снова вечер пятницы, снова тапочки и диван, все диван да диван? Нет. Наслаждаешься свободой покоя, этими короткими мгновениями прекрасного, правильного, нужного безделья.

Крит – это мой ежегодный конец рабочей недели, мой диван и тапочки, мои расслабленные в блаженном ничегонеделании руки. Моя хорошая (увы, дорожающая с каждым годом) привычка. Короткие измены с другими островами и материковой Грецией лишь укрепили меня в этой любви.

Люблю Крит почтительно. Не беру на себя смелость говорить, что знаю его весь (хотя изъезжено немало), только возмущенно фыркаю на часто встречающееся в туристических отзывах «Взяли в аренду квадроцикл, за три дня объехали весь остров».

Люблю Крит снисходительно. Прощаю стихийные свалки, путаную навигацию на дорогах и неожиданно ставший платным в ресторанах Ретимно и Ханьи хлеб. Люблю Крит бережно. Осторожно рекомендую места спрашивающим: а вдруг не разглядят остров сквозь гостиничную кубическую архитектуру и дорогущие кафе на набережных, не оценят, фыркнут, обидят? С каждым городом, каждым фраппе, каждым поворотом горного серпантина люблю все сильнее.

 «Очертаниями остров напоминал...» – так обычно начинают рассказ о каком-то участке суши, со всех сторон окруженном водой. Крит очертаниями не напоминает ничего. Просто большой, вытянутый с запада на восток, широкий в центре, только на двух участках чуть сжат – там северное и южное побережье словно стремятся друг к другу: запомните эти места, именно там в один день можно искупаться в двух морях, Критском и Ливийском.

Вдоль северного побережья тянется широкая полоса новой национальной дороги, соединяя большие по критским меркам города: Ханью, Ретимно, Ираклион, Айос-Николаос. От нее вниз, к югу, свисает гирлянда мелких дорог, в некоторых местах закручивающихся в серпантин. Там, разумеется, интереснее. Впрочем, интереснее – на любителя, потому что главное там... Как рассказать главное?

...Ты останавливаешься на обочине трассы где-нибудь в горах. По дороге, скажем, с северного побережья на южное – или наоборот. Останавливаешься, глушишь мотор, а вокруг – тишина. Машины тут ездят редко. Ниже тебя – там, где горы уступами спускаются к какому-нибудь из морей, – белая деревенька. Улочки в ней наверняка узкие, приблизительно на одну машину, но владелец таверны умудрился выставить на тротуар пару-тройку столиков. За одним из них сам и сидит, помахивая четками. Выше тебя – на отвесных почти скалах, с которых время от времени срывается камушек-другой, – бесстрашно ходят козы. Уму непостижимо, как они не падают, но не падают же, ступают копытцами точно и аккуратно, звенят колокольчиками (судя по звуку, иногда они сделаны из консервной банки), и этот звон да редкое тоненькое «ме-е-е-е» – единственное, что ты слышишь... Вот это главное не расскажешь. Поэтому перейдем к другому главному. А именно: что везти в подарок.

Оливковое масло, оливки, приправы для цацики, мед, ракия, разнообразные магнитики – разумеется. Но если вы настоящий охотник за всем аутентичным и оригинальным, то вам прямая дорога в горную деревню Анойя – труднодоступное хранилище вышитых скатертей, наволочек и прочей полотняной мелочи, как то: дорожек, салфеток, панно, непонятных в смысле практическом, но прелестных мешочков и тому подобного. Вы скажете: «Но ведь все это (включая тряпичные держатели для рулонов туалетной бумаги) можно купить на улочках Ханьи и Ираклиона». Да, но это скучно. А Анойя – место природного и очень компактного обитания тех, кто своими руками творит льняную, шерстяную, хлопковую красоту. Именно там живет целый профсоюз вышивальщиц.

Стены домов на центральных улочках Анойи густо увешаны вышитым, вытканным, связанным. А еще в каждом доме есть дверки, ведущие в пещеры Али-Бабы: полутемные комнатки, где лежат высокие кипы текстильных сокровищ. А у каждой комнатки есть хозяйка – энергичная старушка, которая вяжет или вышивает, сидя на низкой табуреточке у входа. У вышивальщиц в воротники платьев (черные, несмотря на жару) вколоты иголки с разного цвета нитками.

Старушки эти, как правило, не знают ни слова по-английски, но пониманию это не мешает. Достаточно показывать: белую скатерть с синими гусями, льняную серую с алыми розами, наволочки – с лодочкой и розовым небом, с петухом, с (неожиданно) верблюдом, с белыми домами и синим морем... Да, вот эту, и еще больше, на большой стол, на большую кровать, пять, нет, шесть, и еще вон то, а сколько все вместе?..

Торгуйтесь. Считайте. Помните о детях. И не расстраивайтесь, когда на улицах Ханьи и Ираклиона найдете все то же самое, но на пару евро дешевле. Зато вы были в высокогорном полотняном раю.

Пытаясь найти хоть какое-нибудь тенистое место в монастырях полуострова Акротири – это совсем рядом с Ханьей, – невольно вспоминаешь церкви Русского Севера, в особенности Кирилло-Белозерский монастырь. На Крите, во всем жарком, ярком, розовом и мандариновом, существование суровой обители на берегу прохладного Сиверского озера кажется почти фантастикой.

За вход в монастыри обычно берут пару евро, но часто привратники, узнавая единоверцев, пускают бесплатно. Может быть и закрыто. Тогда на воротах висит записка: извините, но на столько-то часов в день гостям хода нет, чтобы братия имела возможность молиться.

Айя-Триада, монастырь Святой Троицы, – маленький, братия – несколько человек. В дневные часы никого из них не видно, зато кошки попадаются на каждом шагу: прячутся в тени, вытягиваются на теплых камнях.

Совсем недалеко от Айя-Триады – монастырь Гувернето, Владычицы Ангелов. Как и все критские монастыри, вид имеет скромный: над квадратом толстых обшарпанных стен – невысокий купол; кельи прямо в стенах. Но вокруг! Горы. Ниже – море густой, картинной синевы. Неподалеку развалины предыдущего монастыря Гувернето, разрушенного в период турецкого владычества. И – необычайное эхо.

Направляясь от Ретимно к побережью Ливийского моря, в сторону Плакиаса, загляните в монастырь Превели. Там небольшой, но интересный музей с богатой коллекцией икон, а из несерьезного – славный зверинец, где первую скрипку играют заносчивые павлины.

В горный монастырь Фанеромени по пути не заедешь, нужно строить отдельный маршрут. Наградой за извилистый путь будут потрясающие виды, особенно красивые на закате. На пути от Айос-Николаоса к Ираклиону – яркий и радостный (да-да!) монастырь Айос-Георгиос Селинари. Святой Георгий – один из самых почитаемых на острове: он считается покровителем пастухов и прочих скотоводов. На Крите, если судить по количеству коз, неожиданно выбегающих в горах наперерез машинам, каждый второй водитель должен прибегать к молитвенной помощи святого Георгия.

А на тихих второстепенных дорогах острова нет-нет да и встретится маленькая часовенка. Двери закрыты не от людей, а скорее от тех же самых неугомонных коз: ключ висит рядом. Внутри никого – ящичек со свечами да иконы.

Кстати, перед наиболее почитаемыми образами вешают жестяные таблички – иногда икона просто укрыта их гроздьями, почище новогодней елки под гирляндами. На табличках чеканка: рука, глаза или нога – в зависимости от того, что нуждается в исцелении. Дом, машина или обручальные кольца – в зависимости от того, что просящему нужнее.

Не видела вот, продают ли табличку с очертаниями острова Крит. Купить бы и повесить у иконы, чтоб возвращаться – всегда, снова и снова.

Кухня

  • Железно работающих правил нет – кроме, пожалуй, дороговизны ресторанов в видовых точках. В остальном же… Ресторан с продублированным по-русски меню (знатоки презрительно морщат нос при виде такого) может оказаться чудесным, а, казалось бы, аутентичный – отвратительным. В одном месте могут взять евро за кусочек хлеба, в другом – подарить свежайший каравай, увидев, как вам нравится макать горбушку в оливковое масло.
  • Рассказы о гигантских размерах порций отошли в область легенд – греки стали в этом вопросе вполне европейцами.
  • Что неизменно, так это густота и сладость кофе. Но упаси вас бог покупать его с собой: он хорош только там – в кафе на любой набережной неповторимого Крита.
 

Текст: Анна Ратина

Опубликовано на сайте: 18.01.2018