Бурлящий мегаполис заряжает модой и актуальным искусством, а сохранить спокойствие помогут традиционные снадобья

 

Первый шанхайский сюрприз – зыбкая стена смога за окном моего номера. Сквозь дымку проступают: красивая, но лишенная логики автомобильная развязка, голый скелет будущего высотного отеля и серое полотно реки Хуанпу, похожее на багажную ленту. По ней медленно тянется «негабаритный багаж» – огромные баржи, между которыми шныряют маленькие круизные катера и джонки. Неделю назад Шанхай зацепило хвостом тайфуна, и теперь над рекой висят мрачные, налитые дождем тучи, работающие в режиме максимального увлажнения воздуха. Мой самолет приземлился ранним утром, а к полудню уже отсырел и чемодан, и его содержимое: футболки грустно поникли на вешалках в отельном шкафу, и даже паспорт стал волнистым, как банановый лист.

Я прилетела в Шанхай за Китаем из книжек Лизы Си, Эми Тан и других американских писательниц китайского происхождения. В этом Китае носят атласные платья чонсамы, черепаховые гребни и костяные бабушкины браслеты (такие еще можно найти в темном тупичке, занятом антикварной лавкой с товарами 1920-х годов, если вы, конечно, отыщете тупичок в лабиринте небоскребов). Но чем больше смотришь вокруг, тем бледнее в потоках неона призраки тех давних историй. Вместо украшений бабушки теперь носят фитнес-браслеты: шанхайцы всерьез увлеклись бегом, невзирая на сомнительное качество воздуха. Там, где раньше были магазины с чонсамами, теперь работают залитые холодным светом бутики, в которых продаются респираторы.

Бродя по улицам, я удивляюсь тому, как, казалось бы, глубоко китайцы закопали своих золотых драконов и нефритовых фениксов, как качественно залили бетоном тысячелетия затейливых сказок, суеверий и символов. И вдруг случайно захожу в аптеку, где лекарства, как сто лет назад, отмеряют на весах, а вместо кассового аппарата стоят счеты. Традиционная китайская медицина знает тысячи целебных веществ. Корешки, грибы, сушеные железы бобра и куницы – все, что идет в чаи, настои и мази, улучшающие циркуляцию ци и восполняющие пустоту инь, – аккуратно разложено по стеклянным банкам. Судя по мутному, как глаза вчерашней рыбы, стеклу, их давно не меняли. Меняются разве что хвори, с которыми приходят в аптеку, – раньше город мучился катаром курильщика, теперь все лечат невроз и сопутствующую бессонницу.

По соседству с аптекой работает магазин всяких экзотических «сушеностей». Проверяю Foursquare: шеф-повар из Сингапура пишет, что всякий раз, приезжая в Шанхай, покупает здесь пару чемоданов снеди для своего ресторана. Внутри лавка напоминает океанариум, по которому прошла тепловая волна от ядерной бомбы, разом выпарив из его обитателей всю воду и жизнь. Под потолком висят акульи плавники (самые большие – размером с опахало из фильмов о колониальной жизни). Корзины заполнены разнокаратными морскими гребешками, деревянные ящики – сушеными креветками размером с ноготь, старые лари – бурыми каракатицами. На двери висят флаеры ресторанов, которые покупают морепродукты в этой лавке; у одного вместо адреса – таинственная аббревиатура M50. В ладном поле иероглифов она выглядит куском битого программного кода и интригует намного сильнее, чем непонятный моллюск с десятком щупальцев, висящий в дверном проеме, подобно ловцу снов. Что это: пятидесятый этаж небоскреба, название универмага или номер дока в порту? Вручаю таксисту флаер и еду сама не знаю куда.

Оказывается, M50 – модный арт‑квартал, на месте которого еще 15 лет назад стояли заброшенные cклады и лавки. Начиная с 2000-х он стабильно прирастал сопутствующими актуальному искусству удовольствиями, как новая квартира – слоями краски. Теперь M50 – это сборник мыслей передовой молодежи об идеальном городе: галереи современного искусства – есть, мастерские, из которых тянет растворителем, – галочка, бары с затейливыми коктейлями – да. А еще рестораны в бедняцкой стилистике берлинских фалафельных, бутики, набитые дорогим хлопком, и бойкие гестхаусы с террасами на крыше. Когда-то в окрестностях Моганьшань-роуд селились эмигранты и рабочий люд, мало понимавшие в модном «проблемном искусстве» и многое – в проблемах. За сегодняшний M50, замурзанный, но богемный, в ответе другие переселенцы – беженцы из центра, выкуренные с насиженных мест чудовищной арендной платой.

Французский квартал, куда я отправляюсь ближе к вечеру, – полная противоположность M50. Почти сто лет – с 1849 по 1946 год – эта территория была под управлением Франции, сюда же после революции 1917 года хлынул поток русских эмигрантов. Теперь тут всем заправляет маленькая, но очень влиятельная нация – рестораторы.

Вопрос, как получить пятничным вечером столик во Французском квартале, занимает блистательные умы Шанхая. В бары на крыше не пробиться даже с тараном – после открытия они под завязку заполнились за десять минут, и с тех пор, кажется, оттуда никто не спускался. Заведения тут примечательны двумя вещами: ядовитейшей – с ложкой васаби вместо вустера – «Кровавой Мэри», а также запретом на пиджаки, галстуки и озабоченное выражение лица.

Много некитайских ресторанов: есть, например, индийские, где в обед не протолкнуться. Местные клерки вовсю орудуют вилками и с чуть меньшим изяществом – локтями, расчищая дорогу к последнему манговому ласси на полочке за стеклом. Встать у них на пути – все равно что позволить памплонскому быку наступить себе на ногу. Во вьетнамских ресторанах поспокойнее: неловко давать волю чувствам в присутствии столь аккуратной еды, благообразно, как в дорогом роддоме, спеленутой в прозрачную рисовую бумагу.

Но вообще, «благообразно» – это в целом совсем не про Шанхай. Про Шанхай – «весело», «модно» и «ново». Пусть он давно включен в великий китайский реестр вещей, подлежащих перестройке и монетизации, и старого в нем почти не осталось. Новые картинки, вкусы, запахи очень хороши. И ничего, что последние пробиваются в нос через респиратор.

Советы

  • Не бойтесь пользоваться общественным транспортом: одних только автобусных маршрутов в Шанхае больше тысячи, а метро считается самым быстроразвивающимся в мире. Остановки объявляют на китайском и английском, вся навигация (указатели переходов, карты и т.п.) двуязычная.
  • В непритязательных местных забегаловках и столовых (их здесь называют чи-фань) кормят не только дешево, но и качественно: ими не брезгуют даже состоятельные шанхайцы.
  • Если возникли проблемы со здоровьем, лучше всего обратиться в хорошую клинику Ren’Ai, где бόльшая часть медицинского персонала говорит по-английски (по крайней мере, переводчики там работают круглосуточно).
  • Распродажи в Шанхае проходят вокруг государственных праздников: 1 октября (День образования КНР), Нового года (европейского и восточного), 1 мая и Праздника середины осени (в 2017 году – 4 октября). Кроме того, есть и обычные сезонные сейлы.
  • Бόльшая часть аутлетов находится в тихом пригороде Шэшане. Скидки на вещи известных брендов тут начинаются с 50% и действуют в течение всего года.
  • Лучший по соотношению цена/качество чай продается в известной сети магазинов Tenfu. Здесь, в отличие от рынков, не торгуются, зато вы будете уверены, что приобретаете качественный продукт.
  • Нужно учитывать, что места, где можно купить все сувениры сразу, в Шанхае нет. Большинство рынков – специализированные: электроники, ювелирных украшений (и отдельный жемчужный), тканей и т.д.
 

 

Текст: Ксения Голованова

Опубликовано на сайте: 24.06.2018