warning!Вы используетеInternet Explorer. Некоторые функции могут работать некорректно. Рекомендуем использовать другой браузер.

Париж. Урал. Манчестер

1600x350_Paris.jpg

Кто делает Париж столь завораживающе прекрасным, чем привлекает гостей Урала столица Нагайбакского района и почему жители Манчестера ликуют, узнав, что «красные» идут

Париж

Текст: Дарья Князева

В Париже даже смятая баночка из-под газировки валяется так, что со стороны кажется фрагментом натюрморта малых голландцев. И люди здесь одеваются каким-то специальным образом, чтобы гармонировать с колористической гаммой террасы кафе, на которой пьют кофе. Крыши поставлены под таким углом, чтобы в погожий день отливать небесной лазурью, а в непогожий – меланхолическим антрацитом. Музыка доносится из-за угла в самый подходящий момент, притом непременно – Та Самая Мелодия. Не город, в общем, а готовая декорация к романтической комедии. Даже обшарпанное метро с его лупоглазыми неторопливыми поездами и казенной серо-зеленой палитрой под конец начинает казаться трогательным – в таком месте и должен начинаться паршивый день главной героини, чтобы закончиться встречей с Мужчиной Ее Мечты.

И спрашиваешь себя: «Как? Почему?» Эта естественная грация – вопрос широт и климата или истории и нравов?

Удивление переходит границы туристического и становится экзистенциальным, когда узнаешь, что завораживающие парижские мизансцены – экспромт тщательно подготовленный. Каждый вид, каждая панорама выверены специальными людьми с острым чувством прекрасного. На поддержание парижской фотогеничности работает целая армия невидимых муниципальных служащих. Едва вы опустите глаза в карту или в сумочку, они незаметно припудрят лоснящееся лицо столицы, подкрасят ее подтекшие глаза, спрыснут лаком выбившийся локон – и вот гранд-дама снова готова предстать перед объективом.

Словно диснеевские феи, садовники в зеленых спецовках готовят смену сезонов – высаживают клумбы весной, расстилают газоны для пикников летом, осенью собирают опавшие листья в золотые и рубиновые горы, подрезают разросшиеся ветки платанов к зиме. Палитру цветов и листьев программируют ландшафтные дизайнеры, и растения вступают в пору цветения четко и слаженно, как оркестранты. Оттенок рыночных тентов утверждается мэрией, дома расставлены так, чтобы в зазор между ними была видна старинная колокольня.

Хотя так сразу и не скажешь, Париж премного озабочен впечатлением, которое производит. И его больно уколола инициатива японских турагентств – нанимать уборщиков, чтобы те расчищали площадки перед знаковыми монументами к приезду очередной тургруппы.

Да, чистота никогда не казалась парижанам чем-то жизненно необходимым. Их отношение к гигиене пугающе просто, не отягчено условностями северных стран, где жизнь проходит больше внутри помещений, чем на свежем воздухе. Дать ребенку немытую ягоду прямо из рук рыночного продавца? Прийти в гости и остаться в уличной обуви? Присесть в парадном платье на ступеньку? Пить воду из-под крана? Пошутить на туалетную тему? Пожалуйста! А как иначе! Милое дело!

К мусору на улицах тут относятся как к элементу урбанистического пейзажа. Один художник сделал себе имя на разрисовывании впечатанных в асфальт жвачек... К тому же мусорщики, если не бастуют, проходят по улицам хотя бы раз в день, специальные машины пылесосят бульвары по ночам и моют мыльным раствором ранним утром. Но для чистоплюев японцев состояние парижских улиц все равно остается неприемлемым. С 2007 года волонтеры чистят площади Согласия и Звезды при приближении автобуса с соотечественниками, но образ Города света в Японии тускнеет с каждым годом.

Зато в сентябре Парижу удается завоевать уважение привередливых азиатских гостей: в последний уикенд месяца тут проходит праздник садов. А в смысле ландшафтного дизайна французы и японцы поглядывают друг на друга со смесью ревности и восхищения. Там где у одних – сад камней, у других – французский регулярный парк. У одних – цветение сакуры, у других – первые листочки на платанах. У одних – бонсай, у других – вертикальные сады Патрика Бланка.

Японские туристки, укрываясь белыми зонтиками от сентябрьского солнца, ахают при виде клумб в Парк-Флораль и стриженых кустарников в Монсури. А стоит им заметить родную сакуру (предусмотрительно высаженную ассоциацией японских турагентств) – все, прощены мусор и неистребимый запах мочи в переулках! Японские соцсети наполняются фотографиями с тегом #parisjetaime – пылающие георгины, красные кусты барбариса (японского), японская же айва... И лишь иногда в этих радостях ботаника мелькнет сухощавый силуэт Эйфелевой башни – мол, да, кстати, это Париж, тут тоже бывает красиво.

Урал

Текст: Анна Матвеева

Поддерживай родное, исследуй местное – актуальный девиз, вдохновляясь которым уральцы массово усаживаются в автомобили и, прихватив с собой одну из книжек Алексея Иванова в качестве путеводителя, отправляются из Перми в Екатеринбург, из Екатеринбурга – в Челябинск, а из Челябинска – в Магнитогорск. Сентябрьским миграциям, как правило, способствует погода: главный враг уральского туриста к девятому месяцу года оборачивается союзником. Комаров почти нет, корабельные сосны тянутся к небу, а воздух напоен густым запахом грибов... И что бы нам не доехать наконец до этого самого Аркаима, где побывал уже даже ленивый?..

...Четыре неленивых человека в машине, чуть больше 200 км от Екатеринбурга до Челябинска, быстрая пробежка по пешеходной Кировке с последующим визитом в краеведческий музей, где выставлен на всеобщее обозрение изрядный кусок того самого метеорита, что почтил прицельным вниманием столицу Южного Урала в феврале 2013 года.

– На экономике области это сказалось удручающим образом, – заявляет продавщица из музейной лавки, упаковывая крохотный – сувенирный – кусочек метеорита.

Впрочем, некоторые не жалуются – например, южноуральская кондитерская фабрика наладила производство конфет «Челябинский метеорит».

Не успели выехать на трассу и доесть конфеты, как разгорелся спор – один из четырех туристов вспомнил о давней мечте побывать в Париже. Нет, он не предлагал лететь в столицу Франции из Челябинска, а настоятельно просил рвануть в село Париж Нагайбакского района. Совсем недалеко – 320 км.

– А как же Аркаим? – волновался водитель.
– Аркаим никуда не денется!

С этим, конечно, не поспоришь.

Южноуральские поселки с гордыми именами Париж, Лейпциг, Кассель, Берлин – редкий пример того, как топоним становится причиной must visit. Ничем не примечательные географические пункты для большинства туристов привлекательны лишь благодаря названиям. Авторы идеи – казаки-нагайбаки из кряшен, крещеных татар, – прославились в самых значительных походах 1813–1814 годов, сражались при Бородино и Березине и научили монмартрских кабатчиков слову «бистро». Ближе к 1840-м годам доблестных нагайбаков отправили на Южный Урал защищать и обустраивать восточные границы империи. Свои станицы – степные поселки, поставленные в местах, где ступала нога очень древнего человека, – казакам разрешили называть в честь взятых городов. Так на карте появились Лейпциг и Берлин, Париж и Фершампенуаз, который, кстати, является центром Нагайбакского района. Именно здесь, в Фершампенуазе (попросту – Фершамке), автотурист сворачивает в сторону Парижа.

Главная достопримечательность поселка – уменьшенная копия Эйфелевой башни, 50-метровая вышка сотовой связи, возведенная компанией «Уралсвязьинформ» и Златоустовским заводом металлоконструкций. Строили красавицу три месяца, торжественно открыли в 2005 году. У ее основания – табличка с надписью «Башня построена во славу русских воинов-победителей». Рядом любят гулять гуси, местные подростки и туристы, которых периодически заносит в довольно занятный местный музей. Ну и разумеется, никто не уезжает из поселка без памятного фото на фоне указателя «Париж» – собственно говоря, только ради этого многие и заглядывают в нагайбакский Париж. Между прочим, большая часть местных жителей – настоящие нагайбаки, потомки героических казаков, не забывшие родной язык и традиции. А с недавнего времени в поселке можно пробежать истинно парижский полумарафон, стартующий от «Эйфелевой башни».

– Ну а теперь-то в Аркаим? – с надеждой спрашивает водитель, и вновь разгорается дискуссия. Другой участник автопробега, доселе скромно молчавший, предлагает проскочить до Магнитогорска – чтобы два раза не вставать. «Я знаю – город будет, я знаю – саду цвесть», – бурчит водитель, и компания едет по направлению на Оренбург до Магнитки, где, конечно, тоже есть на что посмотреть. Тут вам и сталинский ампир, и памятник-палатка первым строителям города, и знаменитый монумент «Тыл – фронту», первая часть триптиха, представленного в Волгограде и Берлине (В Магнитке выковали меч, поднятый в Волгограде Родиной-матерью и опущенный Воином-освободителем в Берлине).

Переночевали в гостинице и наутро со свежими силами – в Аркаим.

– Спасибо, что в Оренбург не поехали, – искренне благодарит водитель своих спутников и на всякий случай прибавляет скорости, потому что глаза друзей при упоминании Оренбурга нехорошо заблестели.

От Магнитки до Аркаима – чуть меньше 200 км. Излюбленное место эзотериков, этот памятник бронзового века был случайно обнаружен в 1987 году во время строительства водохранилища. Укрепленное поселение раннегородского типа, Аркаим получил свое имя в честь ближайшей горы, а после было обнаружено еще около 20 подобных поселений (одно, кстати, вблизи Парижа), названных общим именем «Страна городов».

Машину оставляем на парковке. Посетители делятся на группы по интересам: кто-то качает энергию на Шаманке, кто-то штурмует гору Любви, кто-то идет с экскурсоводом осматривать поселение. В народе Аркаим слывет уральским Стоунхенджем, местом жительства древних ариев и родиной Заратустры, здесь много музеев, загадочных монументов и все еще ведутся раскопки. Но самое удивительное тут – память земли, живое свидетельство существовавших когда-то городов. Укрепленные поселения Аркаима древнее гомеровской Трои, но трава в степи помнит, где стояли дома и где проходил ров...

На долгом обратном пути до Екатеринбурга обсуждаются планы на следующие выходные:
– Можно в Пермь сгонять, на Курентзиса.
– И в Хохловку заехать!
– И в Чусовой!

Главное в таких поездках – загодя построить маршрут. А потом – нарушать его на каждом шагу, потому что так и только так можно узнать настоящий Урал.

Манчестер

Текст: Анастасия Денисова

Жила-была в Манчестере семья пакистанцев. Папа-пакистанец и мама-англичанка держали закусочную «фиш-энд-чипс»: торговали главным британским фастфудом – рыбой в кляре с горкой картофеля фри. Один сын стал дизайнером одежды, другой – художником, третий закрутил роман с соседской девчонкой, а четвертый пока маленький и гоняет в футбол, как Бекхэм и Руни, с рыжим соседом Роджером.

То ли сказка, то ли быль, эта история – основа сюжета популярного и важного фильма «Восток есть Восток» (1999), получившего не одну премию. Он показал, как сплетаются и расползаются нитки социальной ткани Великобритании: когда в стране соседствуют люди очень разных культур, столкновения неизбежны.

– Моя семья живет в Манчестере уже третье поколение, – рассказывает студент-медик Арчи, на вид – типичный индус. – Мы ощущаем себя гражданами этой страны, обожаем королеву и так же, как все британцы, пьем чай с молоком и вечно испытываем неловкость.

– Ты считаешь себя коренным британцем? – спрашиваю я.
– Не думал об этом. Но я уж точно коренной манкунианец!

Занятное слово, похожее на название то ли кошачьей породы, то ли первобытного племени. Манкунианцами величают себя жители Манчестера – работяги-северяне с характерным акцентом. Автобус («бас») превращается «на манкунианском» в «бус». Присмотритесь к их... мусорным бакам. На каждой урне, на углах домов и на вывесках магазинов гордо реет пчела – символ трудолюбия.

Когда поезд из Лондона приезжает в Манчестер, сперва видишь традиционные, из бурого кирпича трехэтажные дома и могучие, выламывающиеся из масштабов современной постройки церкви с витражами и шпилями. Нырни чуть вглубь – наткнешься на громадную «Медиадеревню Би-би-си» (200 га). Главное телевидение страны несколько лет назад переместило львиную долю студий, офисов и архивов из Лондона в Манчестер – теперь здесь каждый второй, скорее всего, журналист.

Режут воздух запилы гитар? Топают парни в тяжелых ботинках? Тут же, в Северном квартале, – Манчестер-альтернатива, Манчестер-гранж. Так повелось, что от пробирающих до костей ветров и фирменных манчестерских ливней, которые дадут фору тропическим дождям, молодежь прячется в отцовских гаражах и подбирает аккорды на слух – так зародились культовые группы: Bee Gees, The Smiths, Oasis, Joy Division, Take That, Simply Red, Hurts. Редко пустует Johnny Roadhouse – старейший музыкальный магазин города, в котором братья Галлахеры закупались гитарами и который сняли в клипе Masterplan. Поклонники Oasis не обходят стороной и любимый музыкантами легендарный 30-летний Sifters, что и по сей день торгует редким винилом.

Ну а если пройти еще дальше, уткнешься в удивительный городской артефакт длиной в полтора километра – «Милю карри». Именно так называется эта «манчестерская Тверская» – центральная улица, которая, как пальцы индийской красавицы – перстнями, унизана ресторанами индийской кухни, лавками, торгующими золотыми изделиями и табаком, орехами и кальянами, халвой и молочной пастилой с кардамоном...

– Мы с мужем познакомились на телестудии. Он родом из Девона, но принял ислам, чтобы мы смогли пожениться. Для меня это было важно, а он понял и разделил мои убеждения, – рассказывает, щеголяя первоклассным «акцентом Би-би-си», смуглая пакистанская красавица Фериал. – Я же на нашу третью годовщину отвела его на важный матч «Манчестер Юнайтед» – он большой фанат футбола и нашей команды.

Так может, с нитками все в порядке и ничего не расползается? С гитарами или ситарами, в сари или кедах, разномастные манкунианцы регулярно собираются на одной трибуне. На ней хватает места всем. Манчестер – футбольная столица Соединенного Королевства: про главный клуб местные говорят просто «Юнайтед», и даже младенцу не надо пояснять, что имеется в виду. Фан-клуб славен сотней кричалок, смысл которых сводится к двум основным тезисам: «Красные» идут!» (Reds – официальное прозвище игроков «МЮ») и «Вот потому мы чемпионы!» (повторяется четырежды). Таков манкунианский фольклор.

Опубликовано на сайте: 01.12.2016