warning!Вы используетеInternet Explorer. Некоторые функции могут работать некорректно. Рекомендуем использовать другой браузер.

Париж. Лондон. Таиланд

paris_1600x350.jpg

Что подает на десерт любая хозяйка в январском Париже, почему лондонцы считают попкорн с чипсами здоровой едой и как, оказавшись в Таиланде, не тратиться на массаж, а начать на нем зарабатывать

Париж

Текст: Дарья Князева

В моем календаре появился новый любимый праздник. День, даже несколько, даже при желании пара недель, а то и целый месяц, когда можно дать волю амбициям и ходить с короной на голове. По датам он совпадает с православным Рождеством, но во Франции к началу января улицы уже избавляются от религиозных символов и готовятся к самому что ни на есть мирскому развлечению – скидкам. К этому моменту французам уже надоел холод, и многие, глядя на счета за подарки и квитанции за электричество, думают, что зима обходится слишком дорого.

И вот тут в жизнь надо добавить немножко лета! «Лето» и «галета» не случайно рифмуются.

«Галета королей» – пирог такой специальной формы и такого особенного цвета, которые заставляют в январе вспомнить об июльском солнце. Его разрезают на части и просят самого младшего участника действа залезть под стол и оттуда объявлять, кому достанется какой кусок. Этот – маме, этот – мне, этот – тете Розмари, этот – дяде Жаку. Беспристрастность и соблюдение принципа лотереи очень важны, ведь где-то между пластами слоеного недрожжевого теста, склеенными марципановой пас­той, заботливым пекарем спрятан «боб» – фарфоровая фигурка размером с фасолину. И все едят галету, чтобы ее найти. Тому, в чьем куске окажется приз, надевают на голову картонную корону, которая продается вместе с пирогом.

В витринах раздетые манекены дерзко встают на место вертепов, и кружавчатые пожелания счастливого Нового года сменяются яркими стикерами «–50%», «–40%», «–30%». Но некоторые ревностные католики не желают расставаться со светлым рождественским настроением и пытаются связать всеми любимый праздник галет с Новым Заветом. Мол, боб – это младенец Иисус, а ищут его волхвы, которые, как известно, были коронованными особами. Историки, однако, нашли упоминания галеты с сюрпризом в текстах, написанных задолго до возникновения христианства, и она не имеет ничего общего с идеями раскаяния и всепрощения. У древнеримских патрициев было странное развлечение: в разгар зимних празднеств в честь бога Сатурна путем галетной лотереи они определяли раба, который на день становился сувереном. Раб пил и ел вдоволь, гонял своих хозяев палкой и заставлял делать ему массаж пяток, чем до колик веселил других рабов и патрициев. Может быть, он даже в первый раз в жизни принимал ванну. Правда, этот же раз становился последним: на следующий день уязвленный хозяин нередко казнил раба.

Поскольку традиция галеты старше демократии, монархии и даже христианства, никто не может авторитетно сказать, каковы исконные правила. Галета эволюционировала вместе с обществом, послушно наполняясь созвучным эпохе смыслом. Священники пытались запретить ее как пережиток язычества, но поняв, что народ упорно продолжает традицию, переименовали ее в «пирог волхвов» и предложили отдавать так называемую долю Девы Марии первому встречному бедняку. В Средневековье в некоторых регионах «короля галеты» выбирали из беднейших детей: мальчика наряжали в богатые одежды, кормили за столом герцога, а перед уходом он получал от каждого придворного монету – собранной суммы хватало на год учебы. Короли еще не просвещенной Франции в шутку соглашались на обмен регалиями с придворными, проверяя их таким образом на благонадежность, а фрейлины использовали статус «королевы дня», чтобы попросить короля о помиловании или о налоговом послаблении для своих семей. После революции 1789-го пирог назвали «галетой равенства»: она прекрасно символизировала новый принцип распределения благ и стала блюдом недолго просуществовавшего Дня добрососедства...

В январе хозяйки могут не беспокоиться о десерте – никто не ждет разнообразия. Марципановые пироги покупают на воскресный бранч, их приносят на детсадовские чаепития, с ними ходят в гости к друзьям. Вместе с галетой даже на самые невинные мероприятия вроде школьных утренников проникает ее бессменный кавалер – сидр. Чуть хмельная яблочная газировка не может всерьез считаться алкоголем, но одним своим присутствием придает трапезе веселья, декоративного бунтарства и карманной непокорности. Именно об этом и напоминает окологалетная традиция: эй, сильные мира сего, меняйте на здоровье религии, нравы и политические режимы, но оставьте нам галету с сидром и право становиться королем хотя бы на час.

Лондон

Текст: Анастасия Денисова

Когда я иду на обед, всегда стараюсь не забыть про овощи! – радостно уверяет коренастый Лоуренс, преподаватель тележурналистики в Лондонском университете. При этом любой, кто составит жизнерадостному англосаксу компанию, увидит в его руках бутерброд, пакет чипсов и стакан жидкости поистине карнавального оттенка – типический ланч британского офисного трудяги. Но вот теперь спросите Лоуренса, зачем ужаренные до обморока картофелины попали в его рацион.

– Ты что, не соблюдаешь правило «пять порций в день»? Каждый британец должен потреблять достаточное количество овощей и фруктов ежедневно. Государственная программа в Соединенном Королевстве предписывает приблизительно пять горстей полезной еды в сутки. Одна порция – это миска брокколи, или большое яблоко, или два стебля сельдерея.

– А вот эти чипсы – они тоже входят в «пять порций»?

– Нет, ну а как иначе? Картошка, что, по-твоему, котлета или сосиска? Нет? Вот именно – это овощ!

Вторую порцию своих витаминов Лоуренс рассчитывает добыть из жухлой веточки рукколы. В эти минуты она, как пленный разведчик, стирая локти, карабкается на волю из увесистого багета с ветчиной.

– А я давно перешла на здоровые чипсы, – уточняет коллега Лоуренса по кафедре, энергичная журналистка Лиз. – Вместо вредных, потерявших себя в кипящем масле картофельных бедолаг, я ем на обед криспы – высушенные до тонких ломтиков-ракушек оздоровительные кусочки свеклы, моркови, пастернака. Из них выпарили воду, и теперь можно хрустеть, не испытывая чувства вины!

– Да, но в таких овощах куда больше калорий и меньше пользы, чем в свежих... – возражает уязв­ленный Лоуренс.

Оставив апологетов правильного питания спорить, я не сомневаюсь, что через полчаса застану их за примиряющей миской попкорна. В придачу к бутерброду и напитку офисные кафе предлагают воздушную кукурузу – с ароматами перца чили, сладкой ириски, японского хрена васаби, малинового варенья, индийского карри, кровяной колбасы. Чего только нет! Потому что газеты, особенно желтого толка, находят сомнительных экспертов и трубят о мифической пользе попкорна.

Впрочем, попкорну по-прежнему далеко до столь любимых англичанами чипсов (двое из пяти британцев ежедневно грызут их на обед, а это 150 пакетов на человека в год!). Я полагала, что в пристрастии к хрустящей картошке и киношной кукурузе есть что-то ребяческое, этакий привет из офисной воронки тем пленительным мгновениям выходного дня, когда смотришь футбол с друзьями или жуешь в кино, сопереживая мускулис­тым и непобедимым. А вот гастрописатель Мэттью Форт рассказал недавно The Guardian, что чипсы – это оливки Туманного Альбиона. Пока жители Средиземноморья, эти изнеженные южане, смакуют масличные плоды разных сортов, суровые бритты, проводящие большую часть года под хнычущим сероватым небом, придумали в ответ мириады чипсов – со вкусом чили или чеддера, сыра с плесенью или с луком, лука-порея или шалота... и так далее. «Любовь к картофелю сидит в нашей национальной ДНК, – Форт говорит о вещах, вполне понятных и любому россиянину. – К тому же в нашей гастрономической культуре много перекусов: завтрак, затем второй завтрак (elevenses), обед, пятичасовой чай, ужин».

Есть и другое мнение: бурный экономический рост Великобритании в прошлом веке (введение машинного труда, отток населения из деревень в города раньше, чем в среднем по Европе) сыграл роковую роль в формировании рациона англосаксов. Многочасовой рабочий день и многокилометровый отрыв от родимой грядки превратили британцев в поклонников фастфуда.

Врачи страшно злы на дурную привычку нации и призывают поберечь хотя бы детей: ну серьезно, промышленный процесс предполагает, что картофельные ломтики проводят три минуты в кипящем при 180°C масле – ни один витамин не устоит. Но, увы, как тягу к салату оливье у россиянина не отобьешь, так и картофельная слабость британца – феномен укоренившийся и иррациональный. 69% родителей дают детям с собой на обед небольшой пакет зажаренных картофельных ломтиков. Каждый народ лелеет свои слабости.

– Хорошо, что родители хоть не по пять порций чипсов скармливают своим чадам за день, – неловко смеется Лиз, которая, кажется, разделяет мое недоумение. Правда, в сумке у нее при этом что-то шуршит... Надо бы пригласить Лиз и Лоуренса в гости на картошку с грибами по-русски. Полезно найти то, что нас объединяет, – пусть даже это не самая здоровая еда.

Таиланд

Текст: Надя де Анджелис

Как только в Москве открылся первый салон тайского массажа, я стала его постоянным клиентом. Правда, влек меня туда не только сам массаж, после которого я чувствовала себя сильной и свежей, но также случайно подслушанный разговор за шторкой: приятный мужской голос жаловался – мол, после того, как его включили в список Forbes, стало некуда деваться от женского внимания. В надежде на удачное знакомство я приходила на массаж снова и снова. Постепенно втянулась. Богатство гипотетического жениха резко контрастировало с подчеркнуто минималистичным антуражем: в салоне не было ни массажных столов с хитрым механизмом, ни специальных масел. Только простой матрас на полу.

Тайский массаж не всегда ассоциировался со здоровьем и прекрасным самочувствием. В свое время под вывесками массажных салонов скрывались пуб­личные дома для базировавшихся в Таиланде американских солдат. Однако с тех пор ситуация радикально изменилась. Массаж, наряду с улыбками, слонами и цветком лотоса, превратился в один из главных символов Таиланда. Этому поспособствовали усилия министерства туризма, а также возросший на Западе интерес к восточным практикам и альтернативным методам заботы о здоровье.

Массажные центры стали открываться по всему миру, но, конечно, больше всего их в самом Таиланде – практически на каждом шагу. Поэтому, перебравшись на несколько месяцев в Чиангмай, неофициальную северную столицу страны, я стала ходить на массаж каждый день. Благо по бюджету, даже с учетом, как теперь принято говорить, волатильности курса, это не ударило: часовой сеанс обходился в 500–600 рублей.

Рано или поздно постоянный клиент неизбежно задается вопросом, откуда в хрупких, миниатюрных массажистках берется недюжинная сила, с которой они по-всякому скручивают массивные европейские тела. Чтобы получить представление об оборотной стороне оздоровительного процесса, я решила отправиться на специальные курсы.

Массажная школа, в которую я записалась, – одна из самых известных в Таиланде и ориентирована на иностранцев. Моими однокашниками были и совсем юные создания (диплом массажной школы признается в США и Европе), и любопытствующие туристы вроде меня, и опытные владельцы массажных салонов, приехавшие повысить квалификацию.

Процесс обучения начинается с тщательного, с мылом и щеточкой, мытья ног. Кстати, эта процедура повторяется в течение дня еще несколько раз – никогда в жизни у меня не было таких чистых ног! После гигиенического акта начинается общее собрание, на котором все хором читают мантру в честь «доктора Живаго» (на самом деле этого целителя, основателя тайской школы массажа и, если верить легенде, пользовавшего самого принца Сиддхартху Гаутаму в ту пору, когда он еще не достиг просветления, звали Шиваго Комарпадж).

Затем все ученики занимаются спокойной физкультурой с восточным акцентом: йога, цигун, дыхательные упражнения. И только после этого начинаются непосредственно уроки мас­терства. Учитель объясняет теорию и показывает движения, потом еще раз демонстрирует их, в то время как ученики пытаются закрепить усвоенное друг на друге.

В процессе становится понятно, зачем нужна физкультура: массажист должен постоянно перемещаться вокруг пациента (но ни в коем случае не переступать через него), держать спину прямо, садиться на корточки, вставать на колени, осторожно наступать на массируемого ногами (чистыми!) и принимать странные позы, редко наблюдаемые в обычной жизни. В отличие от других видов массажа, в тайском много растягивающих движений (из-за этого его еще называют тайской йогой), что также требует от специалиста значительной силы и ловкости.

За занятиями следует еще одно общее собрание с чтением мантры, после которого можно идти домой. Однако лучше дополнительно потренироваться, если найдешь на ком. На пятый день утренняя гимнастика переносится на свежий воздух, после разминки студенты сдают экзамен, на котором нужно продемонстрировать все, чему научились. Естественно, за неделю удается освоить только базовые знания, которые при желании можно углублять: например, изучать акупунктуру или массаж травяными мешочками и деревянными молоточками. Для самых продвинутых предусмотрен даже визит в анатомический театр Чиангмайского университета.

Для меня же самой трудной, но и самой интересной частью учебного процесса стала необходимость совместить в голове научное и мис­тическое. Ведь существование энергетических линий не подтверждено никакими серьезными экспериментами. Но тем не менее в процессе постижения ремесла мне удалось обнаружить эти самые линии на ноге японской медсестры, а потом использовать полученное ценное знание, массируя ногу французского танцора.

Опубликовано на сайте: 30.09.2016