warning!Вы используетеInternet Explorer. Некоторые функции могут работать некорректно. Рекомендуем использовать другой браузер.

Лондон. Тенерифе. Париж

london-tenerife-paris

Как в Лондоне снимают стресс подкачанные менеджеры хедж-фондов, на что уповает вся Испания накануне рождества и почему Париж пышно встречает дальнюю родственницу

Лондон

Текст: Анастасия Денисова

Я испек свой лучший викторианский бисквит! – заявляет на весь офис Ангус, 35-летний поджарый финансист, сотрудник Банка Англии. Один из тех подкачанных персонажей, на ком рубашка того и гляди лопнет – до того она обтягивает потом и кровью нажитые в спортзале мышцы. И что же у него в руках? Не смузи из черемши, не дюжина куриных грудок, а заботливо завернутый в фольгу ароматный домашний пирог. Два нежных бисквита, прослоенные толстым слоем клубничного варенья, – «викторианский спонж», типичный десерт Соединенного Королевства.

Раз в месяц в самом сердце финансового Лондона едва ли не во всех небоскребах Сити сотрудники проводят конкурс на лучшую выпечку. Что примечательно, участвуют в основном мужчины. Макс из отдела кадров бежит в конференц-зал с пирамидой из французских профитролей, Леопольдо из отдела слияний и поглощений принес фирменный брауни с грецкими орехами, а Дидье, что ворочает миллионами хеджевых фондов, нежно поправляет марципановые розочки на морковном пироге.

– Я бы никогда не поверила, что эти пираньи и бультерьеры финансовых рынков дома наряжаются в фартучки и пекут, пекут, пекут, – саркастично замечает в такие дни Марта, шеф-повар офисного кафе. – Они не сумеют порезать салат или нажарить котлет, но отчего-то отчаянно (и в удовольствие!) мастерят нечто крайне сладкое, неуемно жирное и упоительно вредное.

Наверное, тайная страсть лондонских воротил объясняется популярностью программы The Great British Bake Off («Великая британская пекарня»), которая год за годом остается лидером британского телевидения. Ее рейтинги выше, чем у «Топ Гир», реалити-шоу про жителей спальных районов и шоу со звездами. – Я не люблю десерты, но пеку их ради общения. Когда ставишь на стол пирог, вокруг него собираются люди, болтают и смеются, – поясняет налоговый консультант Патрик. – Причем в Великобритании, в отличие от Франции или Италии, предпочитают на редкость простые рецепты.

Три самых популярных традиционных десерта (после викторианской коврижки) – Bread & Butter, Eton Mess и Spotted Dick. В них проявляется вся «британскость» подхода к кулинарии: названия порой вгоняют в краску, а сами рецепты – оскорбление нациям, чтущим хрупкость пирожных макарон или нежную поволоку тирамису. «Хлеб и масло» – в этом названии нет метафоры: лежалые ломти сдабривают сладкими сливками и маслом, а потом отправляют в духовку – дешево и практично. Этот вкус знает каждый британец – хлебную массу подавали к столу крестоносцам и Чарльзу Диккенсу, а в наше время обязательно предлагают в школьных столовых. «Итонское месиво» – это чехарда из взбитых сливок, клубники и кусочков безе. Неприглядный на вид, но нежный и сытный десерт начали делать в 1893 году в самом престижном колледже страны, Итоне. Им аристократы-ученики восполняли калории, сожженные во время крикетных состязаний с другими снобистскими школами. Другой фаворит нации – «Пятнистый Дик», кекс с изюмом, который подают со сливочной подливой.

– Если вас позовут в гости в британский дом и в конце ужина предложат пудинг, не спешите отказываться, – раскрывает секрет Патрик. – В отличие от европейцев, которые называют так определенное британское блюдо, для англичан пудинг – общее определение для сладкого, синоним слова «десерт».

68 процентов британских мужчин уверяют, что обожают печь. По выкладкам маркетингового агентства Mintel, этой тенденцией страна обязана высоким ценам: развлечения стоят денег, а готовить дома – и весело, и экономично. Да и с точки зрения науки аромат свежей выпечки – лучший стимулятор детских воспоминаний.

Согласно исследованию BBC, под влиянием стресса люди ищут покоя и безопасности. И вот как раз на кухне ты сам себе хозяин: никаких рисков и фондов, слияний и поглощений – одна лишь твердая уверенность, что желтки сольются с сахаром, а дети проглотят свежеиспеченный кекс в мгновение ока.

Вот и поди пойми – то ли эта нация на грани нервного срыва, то ли в медитативном облаке сахарной пудры.

Тенерифе

Текст: Надя де Анджелис

Испания – вполне благополучная страна, и застать в ней очереди можно только в декабре. Причем чем ближе Рождество, тем длиннее они становятся. Но если в Бильбао и Мадриде стоящие на улицах люди кутаются в шарфы, пытаясь спастись от дождя и ветра, то у нас на Тенерифе даже зимой жарит африканское солнце. Поэтому антураж здесь несколько иной: старушки элегантно обмахиваются веерами, матери усаживают детей в тенек, а инвалид по собственной инициативе едет на своей электрической коляске в ближайший бар и привозит оттуда целый ящик холодного пива – на всю очередь.

Мы стоим не за рождественской едой и не за подарками. Наша цель – мечта, фантазия, надежда: лотерейный билет. Испанская рождественская лотерея не зря официально называется экстраординарной, ведь ее призовой фонд – самый большой в мире. В прошлом году он составил €2,52 млрд. А главный приз, который называют El Gordo (то есть «жирный, тучный»), достиг €720 млн. Самое приятное, что вероятность его выиграть не так уж и мала: 0,001%. (Для сравнения: в другой популярной лотерее, EuroMillions, она составляет всего 0,0000000086%.) Желающих сказочно обогатиться не останавливает даже высокая цена билета (€200).

Однако чаще всего его покупают в складчину, поэтому и напечатан он в виде десяти отрывных талонов, каждый из которых дает право на часть выигрыша. На билет скидываются не только родственники, но и друзья, коллеги, сокурсники, члены спортивных клубов, завсегдатаи баров. По статистике, в этой лотерее участвуют трое из четырех взрослых испанцев – чем не объединяющая национальная идея?

Чувство общности подогревается рекламой: каждый год про рождественскую лотерею снимается и многократно тиражируется запредельно сентиментальный слезовыжимательный ролик. В рекламе фигурируют благородные бедняки, щедрые работодатели, великодушные незнакомцы и, конечно же, обаятельные детишки. Посыл простой: надоело страдать и еле сводить концы с концами? Ваша жизнь может волшебным образом улучшиться благодаря покупке лотерейного билета. Порой рождественские чудеса действительно случаются. Например, в прошлом году удача улыбнулась жителям затерянной в горах деревушки Лаухар-де-Андаракс, дела у которых шли неважно: каждый пятый был безработным, многим семьям грозило выселение – им нечем было платить за жилье. Все изменилось после 22 декабря 2015 года, когда обитатели этой деревни выиграли в общей сложности €250 млн.

Подобные истории скрашивают стояние в очереди, в особенности если попадается иностранец, незнакомый с испанской лотерейной культурой. На него обрушивают сразу весь фольклор: и про человека, который предсказал, что El Gordo достанется номеру 55666, и про нищего эмигранта, выигравшего €300 000, и про владелицу агентства недвижимости, которая купила билеты всем сотрудникам, но бог вознаградил ее за доброту – выигрыш достался ей...

Испанская рождественская лотерея – одна из самых старых в мире: с 1812 года она ни разу не прерывалась, невзирая на войны и революции. Разве что в 1938 году ей пришлось раздвоиться: франкистский режим провел свою лотерею в Бургосе, а революционеры – в Барселоне. И правила у лотереи точно такие же, как и двести лет назад.

На сцену выкатывают две золотые сферы: та, что побольше, содержит 99 999 самшитовых шариков с номерами билетов, а в маленькой – 1807 шариков с суммами выигрышей. Для пущей мимимишности вытаскивают их дети – ученики школы Святого Ильдефонса. Когда-то в ней учились неимущие сироты, сейчас это просто престижное мадридское учебное заведение, но традиция осталась, и выигравшие перечисляют часть призов в фонд школы.

Разумеется, лотерее предшествуют многомесячные тренировки: дети учатся не ронять шарики, быстро считывать номера и громко, нараспев провозглашать выигрыши. Процедура длится много часов – пока не кончатся призы. Избранные счастливчики следят за ней лично: приезжают в Королевский театр (Мадрид), где проводится розыгрыш.

Согласно еще одной лотерейной традиции, они приходят туда в экстравагантных самодельных костюмах, украшенных монетами, банкнотами, медалями, золочеными блестками и бог знает какими еще тематическими аксессуарами. Логика проста: либо удастся привлечь удачу, либо внимание телеоператоров, что бывает гораздо чаще.

Ну а я буду наблюдать за действом на телеэкране, надеясь, что удача мне улыбнется.

Париж

Текст: Дарья Князева

Лучшее, что можно сделать для молодого божоле, – не дать ему состариться. Это единственное вино, которому не к лицу сумрак погреба и дубовые апартаменты. Его атмосфера – непоздний час аперитива, легчайшие закуски и громкая студенческая болтовня. Это вино – Питер Пэн; вино, намеренно отказывающееся взрослеть; вино, осознающее свои недостатки – резкость, невыдержанность, поверхностность – и делающее на них ставку. Декрет от 8 сентября 1951 года гласит, что вина AOC (Appellation d’Origine Contrôlée – контролируемые по происхождению) могут поступать в продажу не раньше 15 декабря того года, когда был собран для них виноград. Это гарантирует им минимальную выдержку.

Однако уже два месяца спустя под давлением местечкового винодельческого лобби декрет «поправился» – разрешил избранной продукции находить конечного потребителя несколько раньше времени. Эта лазейка была нужна как воздух виноделам региона Божоле, расположенного чуть севернее Лиона. Они-то знают свой черный сорт гаме с белым соком: созревает быстро, но не то чтобы радует нёбо – так, раззадоривает рецепторы перед приходом старших. Если не можешь быть лучшим – будь первым. В деревеньках аппелласьона Божоле вино нового урожая традиционно пробуют в третий четверг ноября и страшно радуются, что делают это раньше всей остальной Франции. Виновник торжества абсолютно неопытен: какого опыта можно набраться за четыре дня у жбана из нержавейки? Это тебе не дубовая бочка с богатой танинной историей. Поэтому божоле нуво бесхитростно, как дальняя родственница из провинции. Но не всякую дальнюю родственницу так пышно встречают в столице – даже с учетом того, что сюда доезжает то немногое, что не было распродано в Японию, Штаты и Южную Корею. Азиаты, ценители сливовых и вишневых недовин, обожают божоле нуво за «компотный» вкус, а американцы – за французский флер.

Парижане ждут праздника Beaujolais Nouveau с замиранием сердца, хотя эти эксперты, в отличие от неискушенных заморских любителей, понимают его сугубо коммерческую природу и не обманываются насчет «бананового послевкусия». К 16 ноября десятки ресторанов и кафе по всему городу наклеят на витрины яркие стикеры «Божоле прибыло!» и приготовят специальное меню. Ну, то есть как меню... Сосиссоны да сухарики. Закуски не играют особой роли в культе божоле (пока!) и часто оказываются в драматическом меньшинстве по сравнению с откупоренными бутылками. Потому что божоле надо пить просто ради того, чтобы выпить. Этикетки бутылок, аляповатые, броские и часто в горошек, заверяют: не волнуйтесь, сюрприза не будет.

Никаких энологических откровений. Родственница и правда простоватая, хотя с апломбом (то есть сразу «бьет» в ноги). Но как же хочется, чтобы она такой и оставалась, не испортилась в столичной атмосфере! Поэтому сентиментальные парижане всячески помогают божоле исчезнуть с лица земли до марта, а еще лучше – до Рождества. Наслушавшись за две недели сомнительных ремарок вроде «по-моему, это прокисший клубничный конфитюр», вино успевает ощутить свою молодость как недостаток и кидается маскировать собственную неглубокую натуру густым ароматом специй.

И конечно, как это часто бывает с юными провинциалками, перебарщивает. Тем не менее французы снисходительны к ошибкам молодости – сладкое горячее вино, vin chaud, они пьют с не меньшим удовольствием, чем божоле свежее. К тому же наивность этого вина, исключающая всякую камерность и высоколобость, так удачно сочетается с народными гуляньями.

Опубликовано на сайте: 25.07.2017