warning!Вы используетеInternet Explorer. Некоторые функции могут работать некорректно. Рекомендуем использовать другой браузер.

Лондон. Париж. Италия

Insider_1600x350(1).jpg

Почему ответственные лондонцы не против иной раз избежать выбора, какой вклад в эволюцию блинов внесли парижские хипстеры и к чему надо быть готовым, выезжая на итальянские дороги

Лондон

Текст: Анастасия Денисова

Кофе без кофеина, молоко без лактозы и конфеты без сахара. Если вы сейчас скептически улыбаетесь, лондонцы вас не поймут.

– Вся выпечка в нашей булочной – без глютена. Вместо сахара мы льем сироп агавы, вместо масла кладем в начинку печеный батат, а сливки заменяем кокосовым маслом, – гордо заявляют в одной из пекарен северного Лондона. В некоторых заведениях восточного Лондона испросить простую булочку к кофе тоже не удастся – посетителей, как многостраничной энциклопедией, огреют по голове выбором: сдоба на миндальном молоке или органических дрожжах, кекс из кукурузной или рисовой муки, из риса белого или бурого, с семенами чиа или гранатовым сиропом, выручка от продажи которого пойдет в фонд помощи португальским фермерам?

– Современному горожанину слишком часто предлагают выбор, а значит, ответственность, – рассуждает мой приятель Грэм, маркетолог из Голландии. – Нельзя просто перекусить или утолить жажду – мы постоянно должны принимать осознанное решение. Достаточно ли я забочусь о своем здоровье, предпочитая гречишный рогалик пшеничному? Поддерживаю ли экологию планеты, отказываясь от коровьего молока?

– Хлеб, молоко, масло, сыр – нация теперь отвергает продукты, бывшие основой рациона многие годы, – удивляется журналистка из газеты The Observer Линда Геддес. Она выяснила, что незначительный процент британцев действительно страдает аллергией на продукты питания, однако большинство граждан слишком мнительны и придумали себе это заболевание. 65% взрослого населения планеты, как утверждает Геддес, считает, что испытывает трудности с перевариванием молока, но лишь пяти процентам британцев поставлен диагноз «лактозная непереносимость».

– Одержимость таинственными аллергиями помогает людям объяснить внешними факторами наличие у них стресса и тревожности, – полагает медиааналитик Анна. – Не в силах повлиять на финансовый кризис, негативные новости, прессинг рекламы и долгов по ипотеке, они берут под контроль печенье и пенку на кофе. Словно отыскав волшебный ключ ко всем проблемам бытия, решают с понедельника вести здоровый образ жизни без кофеина, сахара, жира и крахмала, по-детски надеясь, что диета повлияет буквально на все.

Мясная нарезка, русский салат. Несу? – Оглашая меню, хозяйка деревенской траттории на севере Италии даже не смотрит на посетителей. Мы с друзьями-иностранцами обедаем в простецком заведении с головой оленя на стене, за соседним столиком щебечут подружки-старушки лет восьмидесяти. Вопрос хозяйки траттории скорее риторический: что есть на кухне (а там всего три кастрюли, никакого выбора на пять страниц) – то и будет на столе. Приготовлено – ешьте.

– А можно мне вместо русского салата что-нибудь итальянское? Вероятно, найдется немного сыра или пицца? – робко вопрошает бельгийка Марта.

Хозяйка, суровая синьора в клетчатом фартуке, даже бровью не ведет. Молча уходит на пышущую ароматами кухню, молча выносит щедрое блюдо с ветчиной и телятиной, окороком и салями, сервелатом и кониной. А в придачу – чуть сбрызнутые оливковым маслом овощи с собственного огорода: перец, баклажаны, кабачки. Так ей видится русский салат, но гости отчего-то совсем не против. Слишком заняты хлебом насущным – звякают вилки о тарелки, течет масло по пальцам, от деликатесов суровой синьоры невозможно оторваться.

На второе она тоже предлагает то, что есть в печи, – запеканку с мясным фаршем. А на десерт – великолепное домашнее тирамису.

– Никакого выбора – никакой фрустрации, – в гастрономической эйфории нараспев повторяет англичанин Дэвид. – На этом столе очевидная передозировка лактозы, глютена и сахара, но сколько же при этом счастья!

Диктатура бабушкиного стола против рациональных метаний замученного горожанина. В мегаполисе, где можно отыскать любые продукты, диапазон выбора порой упраздняет здравый смысл. В Лондоне есть рестораны без света, без музыки, без картин, с эксцентричными меню, состоящими только из хлопьев на завтрак или только из картофельных чипсов. Но что нам порой действительно нужно, так это ресторан без выбора. Кто едал у итальянских синьор, подтвердит.

Париж

Текст: Дарья Князева

В Париже, как и в Москве, февраль – месяц депрессии и блинов. Авитаминоз достиг апогея, химический состав крови меняется. Люди больше не верят в астрономию и не ждут, что день станет длиннее, но ищут спасения в симпатической магии – пекут мучные подобия солнца. В парижских блинных в конце зимы весьма многолюдно, и туристические порталы, заточенные под опытных путешественников, публикуют рейтинги этих неприметных заведений, низшего звена в общепитовской иерархии.

В начале февраля держатели блинных – как правило, бородатые мужчины с коммерческой улыбкой и настороженным взглядом из-под кустистых бровей – проявляют чудеса толерантности и участвуют в отмечании Сретения. Как и многие праздники христианского календаря, этот тоже вырос из языческого. Папа Геласий I в период своего короткого правления (с 492 по 496 год) выкорчевал много пережитков язычества. Но всенародно любимые Луперкалии – празднества в честь бога Фавна, обеспечивающего плодовитость стадам и плодородие полям, – не желали сдаваться без боя. А между тем Фавн в римской мифологии и его предтеча Пан в мифологии греческой олицетворяют собой все то, что противно христианской морали, – обильные возлияния, гурманство, веселье без меры, любвеобильность и прочие излишества. Низвергнуть этого негодника с козьими ногами и издевательской ухмылочкой было делом политическим. Папский указ запретил Луперкалии, но великодушно предоставил народу дистиллированную альтернативу – праздник внесения младенца Христа во храм. А блин, заменявший тарелку во время шумных пиров, достался новому празднику по наследству.

Для человека, лишенного предрассудков, блинные, или crêperies, – это повод изучить кварталы, в которых нет туристических трактов и продавцов брелоков в виде Эйфелевой башни, а жизнь подчинена не столько культурной афише города, сколько школьному расписанию. Самое дешевое блюдо после омлета, блины привлекают разнородных персонажей: ими отмечают детские дни рождения, ими спасаются от голода студенты, ими же воровато подкрепляются клерки, уставшие от бизнес-встреч в белоскатертных ресторанах 8-го округа.

У Парижа есть свой любимый блинный рецепт. Придуманный, правда, в Лондоне и по заказу английского короля, но все же поваром-французом и для французской актрисы. Огюст Эскофье, король поваров и повар королей, в конце XIX века работал в лондонском отеле Savoy, куда заглянул на полдник принц Уэльский (он же позже Эдуард VII) в компании звезды Comédie Française Сюзанны Райхенберг. Блинчик «Сюзетт», ставший главным итогом того визита, следует поливать соусом из карамели, апельсинового сока и цедры, а также ликера Grand Marnier. Большие споры в среде гурманов ведутся на предмет того, нужно ли поджигать ликер перед подачей.

Блинная ось Парижа протянулась из Монпарнаса в Маре. В первом чтут традиции: лимон с медом или карамелью и соленым маслом в тарелке, бабушкин уют в интерьере, сидр в глиняных кувшинчиках и прочие винтажные мимими (Crêperie de Josselin). В Маре же блинные если и появляются, то в кавайном стиле, с инфантильными официантками и покемонами (Princess Crêpe), или со звездным шеф-поваром и настоятельными рекомендациями заказывать столик заранее (Breizh Café).

И конечно, нельзя не отметить тенденцию, которая неизбежно должна была возникнуть в пику традиции, – квадратные блины. Видите такие – знайте: в этом заведении собираются хипстеры и прочая благоденствующая оппозиция. И приготовьтесь узнать, как блины сочетаются с селедкой и горчицей, маслом на водорослях и конфитюром из зеленого чая. Вместо пыльного фольклора в антураже цинк, вертикальные клумбы и электропоп. Здесь депрессию если и не снимает как рукой, то точно трансформирует в креативное фрондерство.

Италия

Текст: Сергей Курдюков

Обо всем мире судить не возьмусь – тут Шекспиру виднее. Но вот то, что в Италии театрализован даже самый заурядный будний день, утверждать позволю себе смело. Очень яркие в этом уголке мира типажи, очень разнообразные декорации. А дорога – и вовсе арена круглосуточного представления.

Общественный транспорт в привычном российской публике понимании не выбирается здесь за рамки больших городов и ближайших пригородов. В остальных местах разумнее считать, что его нет вовсе. Вот пример: вдоль юго-восточного побережья всеми обожаемой Гарды в день пробегает полдюжины автобусов. Куда-то уехать ранним утром и таким же ранним вечером вернуться – вот все, для чего ими можно воспользоваться. Не думайте, что дефицит рождает невероятный спрос, – так называемые пульманы ходят полупустыми. Пассажиры в них – те немногие, кто в силу определенных обстоятельств на сегодня остался без прав и без руля (или же, как не вполне легальные иммигранты, никогда не имел ни того ни другого). Для подавляющего большинства итальянцев автомобиль не роскошь, а предмет наипервейшей необходимости. Даже в прокрустово ложе самого скромного семейного бюджета втиснется старенький Fiat Panda, чье главное достоинство – способность неспешно перемещаться из пункта А в пункт Б. Другие участники движения относятся к малышу с ностальгической теплотой, не обижают. Да и поведение машинки вполне предсказуемо: кто бы ни был за рулем, злобствовать по его воле угловатая Panda попросту не в состоянии.

Но вот вылетает из-за угла старинного палаццо реанимированный и осовремененный Fiat 500, в прошлой инкарнации – микроскопический старший брат советского «запорожца». Врубается прямо в поток на главной улице. Немецкий турист на черном Mercedes шарахается от свирепой божьей коровки почти на встречную полосу. Не привык еще, не водят у них так. А ведь вырвавшаяся на волю из трясины быта домохозяйка вовсе не имела в виду нахамить. Чтобы понять ее и простить, обратимся к истории. Декорации в этом театре построены много веков назад, когда на перекрестках редко встречался кто-то быстрее запряженных в повозки мулов. Дома и ограды подступают к самой главной дороге, и тот, кто выруливает на нее из узкого каньона переулка, не видит ровным счетом ничего. Из каждой виале в любое мгновение может вывалиться на проезжую часть на добрых полметра чей-нибудь капот. Подъезжать к пересечению дорог с постепенным торможением – не для итальянца, поэтому иностранному туристу кажется, что ему то и дело собираются протаранить бок. Чтобы не пугаться, надо смотреть не на машину, а на водителя: вы заметите, что он уже почти лежит на приборной панели, практически вылез через лобовое стекло – и он вас видит.

А вот и еще одна странно ведущая себя машина. Новенькая, обладающая недюжинным потенциалом, она бредет в гору со скоростью 30 км/ч. Дорога узкая, посередине – двойная сплошная. За перламутровым Seat выстроилась очередь на полперевала. Точка кипения у большинства водителей на подходе. А во главе колонны – дедушка лет под девяносто. Любящий внук подарил ему хорошую машину, но разве это повод нарушать размеренно-созерцательный ритм жизни? Рано или поздно у самого отчаянного из эскорта иссякает запас страха перед полицией и трепетного отношения к почтенному возрасту – он обгоняет. А следом и все остальные. Итальянцы не нарушают правил почем зря. Но тут как не нарушить? Разок, другой, пятый...

Вот прямо вам в лоб по вашей полосе летят ребята на скутерах, они возвращаются с пляжа вместе со вцепившимися в них девушками. Только не нервничайте, главное – держите прежнюю скорость, и они обязательно выпорхнут из-под самого вашего бампера в свой ряд.

А вот мы уже несемся по автостраде. То есть нам кажется, что несемся, – ровно до того момента, когда мимо со свистом пролетает Сayenne со швейцарскими номерами, мгновенно превращаясь в точку. Говорят, местные камеры не умеют толком читать швейцарские номера, и «письма счастья» с трехзначными штрафами соседям-гельветам никогда не приходят.

Но надо признать, что все участники этого сумбурного движения помнят о своей главной задаче. К счастью, она вовсе не в том, чтобы расстаться с жизнью в процессе удовлетворения водительских амбиций, а в том, чтобы добраться до места целым и невредимым.

Опубликовано на сайте: 07.09.2017