warning!Вы используетеInternet Explorer. Некоторые функции могут работать некорректно. Рекомендуем использовать другой браузер.

Созвездие Козодоя

грузия_1600x350.jpg

Чтобы проводить уходящий год по‑грузински, необходимо громко петь, ничему не удивляться и очень много есть

Ранним утром 31 декабря на склонах Гудаури не нашлось ни одной новой снежинки. Те, что неосторожно высыпались из неба раньше, были закатаны в бетон ордой горнолыжников в ярких синтепонах. А снизу по Военно-Грузинской дороге все прибывали машины с отдыхающими.

Царапать свои новенькие лыжи об острые камни Кавказа не хотелось. Спускаться в Тбилиси навстречу плотному потоку отдыхающих было бы глупо, а целый день играть в нарды – накладно. Хозяин отеля, в котором мы жили, – гостеприимный Гио – горестно вздымал брови, не зная, как нас развлечь. Наконец ему пришла в голову гениальная идея, и Гио запел журчащим речитативом, обращаясь ко всем и к каждому:

– Поедешь, слушай, шашлык будешь кушать, Казбек посмотришь. Самеба знаешь? Как не знаешь, слушай? Свечку поставишь, самый красивый, самый счастливый, самый здоровый будешь... – широко расставив руки во всепоглощающем объятии и пританцовывая, он будто подгонял наши мысли, как бестолково скачущих коз, в нужном направлении.

Не прошло и пяти минут, как мы обнаружили себя в стареньком армейском «дефендере», где в кузове вместо сидений блестели две жестяные скамьи. Как это обычно бывает в лыжных компаниях, два комфортных места рядом с водителем достались тем, у кого то ли колено не гнется, то ли хвост отваливается, остальной же десяток разместился на жердочках.

Для нашего жизнерадостного водителя (звали его, между прочим, Сандро) эта прогулка была вроде выпаса неразумного стада, которое то рассыпалось по косогору, собирая мелкие цветки на отогретых солнцем камнях, то вдруг сбегало к рокочущим водопадам, то скакало по кручам в поисках лучших ракурсов. Загоняя пассажиров обратно в машину, Сандро пересчитывал их по головам.

Двухметровый фрирайдер, на каждом ухабе таранивший головой крышу, сетовал, что не взял в дорогу шлем. Девчонки, когда машина шла юзом на широких наледях, визжали больше для смеху. Сидевшие у дверей кузова догадались обмотать ручки изнутри проволокой, чтобы не вывалиться на дорогу. Мы даже перепели весь пионерский репертуар, включая Yesterday и почему-то «Катюшу». Останавливались любоваться на широкое русло Терека, видели грандиозную советскую мозаику в арке «Дружба народов» (за что не преминули выпить под руководством друга народов Сандро).

Оказавшись наконец в Казбеги, оглядев с почтением седую голову Казбека и с сожалением – Троицын храм в Гергети, обледенелая дорога к которому требовала марш-броска с полной альпинистской выкладкой, мы приняли беспроиг­рышное в Грузии решение: пообедать. Все кафе-вагончики по случаю 31 декабря оказались заколочены, кроме одного, обшарпанно-голубого, на борту которого реалистично нарисованная троица Трус, Балбес и Бывалый сдвигала пенные кружки, а на скамье у входа сидела понурая женщина в черном платке.

Покорно сложив ладони и глядя в зем­лю, женщина выслушала Сандро, который заказал каждому по порции хинкали, всем ребятам харчо или хаш, а также соленья и хачапури для разминки. Женщина из-под платка оглядела дюжину голодных спортсменов, вздохнув, уточнила, все ли будут хинкали, и еще раз вздохнув, скрылась за дощатой перегородкой кухни. Вскоре, правда, вынесла лаваш, мацони, крупно нарезанные помидоры и гору зелени. Почти сразу по­явились супы и хачапури, а хозяйка извинилась, что хинкали придется немножечко подождать. Сандро для виду поворчал, хотя понятно было, что одной ей вряд ли удастся быстро налепить хинкали на чертову дюжину гостей.

Гости, надо сказать, хоть и отличались отменным аппетитом и подчистую съели все, что им подали, уже были не прочь слегка передохнуть.

Хинкали явились внезапно. Огнедышащие, в ровных тонких складочках, с аккуратными «пупками» и душистым паром. Поражало их количество: каждому причиталось по внушительных размеров подносу, где ровными рядами помещались хинкали. По 12 штук на брата. Каждое размером с кулак.

Сказать, что мы их не осилили, – ничего не сказать. Мы едва дышали. Несколько тостов, следующих друг за другом в строгой очередности, и мастер-класс по поеданию хинкали все больше напоминали попытку весьма изощренного массового суицида.

В процессе выяснилось, что один из участников этого последнего в году ужина поглощал хинкали наравне со всеми, но не был предупрежден, что «пупки» есть не надо. Он негодовал: столько сил было потрачено впустую! Мы признали свое поражение. Оставшиеся хинкали были завернуты «на дорожку», а мы выкатились из вагончика.

Дышать в морозном воздухе стало привольней. Макушка Казбека розовела в закатном солнце. На небе сияли первые звезды. Силясь скрыть тяжесть греха чревоугодия, братия наша стала бестолково указывать на небосвод и вразнобой называть созвездия:

– Это же вот, как его, Пояс, не помню чей! А это Венера! А это вот созвездие Козлотура! Ой, нет, Козодоя! То есть, как его? Козерога! А это Стрелец!

Стремительно темнело. Сандро, пора­зительно свежий после трапезы, подгонял нас к «дефендеру», бережно размещая кулек с хинкали над приборной панелью. Пошутил, что надо рассаживаться в прежнем, выверенном порядке, а то не поместимся! (Нужно было еще подвезти до дома хозяйку кафе.)

Итак, мы уселись старым порядком, но двое крайних на скамейках – те, что обматывали ручки проволокой, – остались на улице. Места не было. Ни миллиметра. Другого транспорта тоже не было. Оставаться на ночлег негде. Хозяйка кафе, все с тем же скорбным выражением лица, приготовилась идти пешком.

Сандро выскочил из кабины и быстренько усадил трех девчонок на колени к самым щуплым лыжникам, остальных затолкал на скамейки, устроил хозяйку, захлопнул дверцы и обмотал ручки проволокой уже снаружи. И машина покатилась вниз, сопровождаемая легкими стонами и сдавленными визгами: теперь уже на ухабах девчонки жалели, что не захватили шлемов.

Высадив хозяйку и опять горячо поблагодарив ее за ужин, мы едва успели вздохнуть посвободней, как «дефендер» со скрипом остановился на подмороженной ввечеру дороге:
– Ребятки, подвиньтесь, бабушку надо подвезти.

Ребятки, охая и стеная, снова взгромоздили барышень на колени. Сандро закинул в кузов хорошенькую круглую старушку, а потом они вдвоем, сопя и чертыхаясь, начали тащить что-то упирающее­ся на веревке, пока по полу не стукнули копытца ополоумевшей от страха козы.

Вот тебе, бабушка, и созвездие Козодоя...

Старушка болтала без умолку, мешая русские и грузинские слова, хвалила за то, что приехали, живо интересовалась мировой политикой и желала здоровья нашим дорогим родителям. Не знаю, как остальные, а я в этот момент поняла, что Данелия ничего не придумывал для своих фильмов, а просто кропотливо кад­рировал жизнь вокруг.

Тут Сандро оглянулся к нам в кузов и крикнул:
– Ребята! Вы так хорошо пели, когда мы ехали вверх. Спойте еще, чтобы дядя Гио сразу понял, как я вас хорошо свозил!

Старушка захлопала в ладоши. Коза заблеяла. Машина стала тяжело тормозить, а мы затянули (по-другому не скажешь) «Катюшу».

– Ра-а-а-асцвета-а-али яблони и гру-у-уши, – завыли мы.
– Не-е-ет, подожди, генацвале, это мы бабушку привезли!

Сандро раскрутил проволоку, извлек старушку, а мы вытолкали козу.
– С наступающим! – охали мы, снова втискиваясь на жердочки.

Тормоза опять завизжали, мерзлый гравий захрустел под колесами, все пассажиры на скамейках съехали вперед, придавив тех, кто сидел ближе к кабине.

– Выходи-и-ила на берег... – заблеяли мы, едва переводя дух.
– Не-е-ет, подожди, генацвале, это я за сигаретами сбегаю!

Сандро вернулся минут через пять, машина снова ринулась вниз. Как бы к Новому году не опоздать?

– Запевай! – скомандовал Сандро.
– Катю-ю-ю-у-у-у-уша! – грянули мы.

В этот момент раздался выстрел, и машина встала. Сандро выскочил на улицу. Мы безуспешно дергали смотанные проволокой ручки, пока не высыпались полуживые из машины. На крыльце гостиницы стоял Гио с ружьем.

– Что вы так поздно! Я как волновался? Чуть с ума не сошел! Вдруг вижу: вроде ваша машина, но внутри кто-то стонет! Дай, думаю, узнаю, что случилось?! А это, – показывая на ружье, – я для салюта взял. Новый год все-таки!

Мы изо всех сил делали вид, что ужасно счастливы и хотим просто подышать свежим воздухом, горячо благодарили Сандро, поздравляли Гио с наступающим, а тот, закинув ствол на плечо, опять мелко выплясывал ногами что-то воинственное и подгонял нас:

– Пойдемте скорее, хинкали остынут!

Козодой с неба как-то мстительно под­мигивал.

Детали

Сезон с конца декабря по апрель.
Скипасс около $80 за 6 дней.

Прокат снаряжения. Запас лыж на курорте не очень свеж и велик – имеет смысл везти свой или бронировать комплект заранее.

Трансфер лучше заказывать в отеле: за $100 за вами пришлют автомобиль, в который поместятся три пассажира с лыжами.

Проживание. Комната в частных апартаментах обходится в $25–45 с человека в сутки, стоимость номера в отеле – от $60 (обычно включены завтрак и ужин).

Апрески. Жизнь кипит в самих отелях: по вечерам все собираются там, где разместилась самая веселая компания. Также есть массажные кабинеты, бильярд, теннис, детские клубы.

Кроме горных лыж, на курорте развлекаются полетами на параплане, катанием на беговых лыжах и снегоходах, походами в бэккантри и хелиски.

Однодневные экскурсии

Из Гудаури можно совершать короткие однодневные вылазки в сторону Тбилиси. На полпути к городу, в Пасанаури – месте, которое считается хинкальной столицей страны, – надо обязательно провести целый день, посвятив его долгому и беспощадному застолью.

Не доезжая 25–30 км до Тбилиси, вы найдете Сагурамский заповедник, даже зимой поражающий богатством флоры, а также строгим обликом монастыря Зедазени (VI век). Руины неподалеку – это крепость Заден-цихе, построенная и вовсе до нашей эры.

Еще одно обязательное место паломничества – Мцхета, древняя столица Грузии. В первую очередь все направляются в грандиозный собор Светицховели и в храм Джвари на горе у слияния Арагви и Куры.

Текст: Мария Кузьмина

Опубликовано на сайте: 30.09.2016