warning!Вы используетеInternet Explorer. Некоторые функции могут работать некорректно. Рекомендуем использовать другой браузер.

Серые начинают и выигрывают

Thailand_1600x350.jpg

Многие века тайский слон, хоть и был символом страны, жизнь вел незавидную. Но нашелся человек, который изменил все

Двадцать слонов приехали накануне. Мы увидели их с крыши отеля: мощные звери, казавшиеся с высоты игрушечными – не больше фарфоровых обитателей бабушкиного комода, – паслись рядом с турнирным полем. Завтра в Бангкоке начнется XIV ежегодный Королевский кубок по поло на слонах.

Осмелюсь напомнить, что конное поло – командный вид спорта, где участники, сидя верхом на лошадях, стремятся специальными клюшками загнать мяч в ворота соперника. Поло на слонах идеологически ничем не отличается от своего собрата, кроме того что на слона взгромождаются сразу два наездника – собственно игрок в поло и хозяин слона – махут, который управляет животным на основании подсказок своего напарника. Эти подсказки сформулированы предельно лаконично («влево», «вправо», «вперед») и написаны у махута прямо на спине. На тайском языке, но английскими буквами (хотя слоны стоят дорого, к махутам глобализация и идея поголовного образования еще не пришли и в ближайшее время, кажется, не придут).

Почему игрока нельзя усадить на слона одного, в Таиланде понятно всем: слон просто не будет его слушаться. Он и махута может не послушаться, когда, к примеру, на улице слишком жарко, – чрезмерные температуры очень расстраивают слонов, если они не могут в это время искупаться. Собственно говоря, это одно из четырех любимых слоновьих занятий – еще они любят есть, чесаться и закидывать себя грязью. Зная такие особенности слонов, махуты покупают их маленькими и воспитывают в страхе: сначала с помощью гвоздя, а потом – крюка. Надо заметить, что им такое обращение с животными совсем не кажется жестоким: тайцы вообще люди довольно прагматичные, любят зарабатывать деньги и, увлекшись этим процессом, не жалеют ни себя, ни братьев своих меньших.

Слоны долгое время представляли собой одну из самых незащищенных категорий населения Таиланда. Формально являясь символом нации (одно время слон присутствовал даже на тайском флаге), жизнь они вели довольно жалкую. После того как в 1989 году официально запретили использовать слонов для транспортировки леса (причем не столько из гуманных соображений, сколько из-за дешевизны техники), махуты, не в силах нарушить многовековой уклад жизни, придумали своим слонам новые занятия: просить милостыню, катать туристов и участвовать в шоу.

С одной стороны, кто из нас не хочет прокатиться на слоне? С другой – кто из нас думает, сколько часов на ногах этот слон, когда его поили и кормили, часто ли хозяин чешет его за ушами не босой ногой, а острым крюком? Тайскому миллиардеру Уильяму Хайнеке все это не нравилось. Но действовать в лоб и просто выкупать слонов у махутов оказалось стратегией неэффективной: вырученных денег им хватало на парочку слонят, и порочный круг в очередной раз замыкался. Тогда бизнесмену и пришла в голову идея кубка по поло. Для слонов эти несколько дней турнира становятся чем-то вроде санатория: их вволю кормят, дают витамины и даже приглашают врачей – включая остеопата. Параллельно Хайнеке устраивает благотворительный аукцион, на котором собирает деньги для помощи слонам.

В марте в Бангкоке жарко (как, впрочем, и всегда), поэтому открытие кубка назначено на восемь утра. Первый пункт программы – церемония освящения. Специально для нее приехали четыре cлужителя культа – хранители духов слонов, готовые благословить каждый шаг животных. Обернув торсы красными клетчатыми полотнищами, они сидят на стульях рядом с накрытыми столами и будто вглядываются в даль. Из всех угощений особенно бросается в глаза свиная голова, окруженная веселыми желтыми цветами. Слоны в это время выстраиваются в линейку, готовясь к параду. Открывает церемонию жена Уильяма Хайнеке – Кэти. Как и муж, она приняла тайское гражданство и, кажется, довольно неплохо разбирается в местных ритуалах.

Перед тем как выйти на поле, слоны наслаждаются фуршетом: ловко орудуя хоботом, отправляют в рот гроздья бананов и папайи размером с приличную тыкву. На лбу у каждого синим мелом написан буквенно-цифровой шифр, складывающийся из роста и спортивных способностей: все команды должны быть примерно одинаковыми по уровню. Одновременно на поле выходят шесть слонов – по три в команде, два нападают, один в защите. Всего команд десять – со спонсорами в диапазоне от швейцарского часового бренда до убойного тайского виски, которое валит с ног сами понимаете кого.

А наш путь лежит на север Таиланда, к Золотому треугольнику. Здесь стараниями все того же Хайнеке работает слоновий лагерь на 20 душ. Традиции соблюдены: у каждого слона есть свой махут, но распорядок жизни гораздо более щадящий, чем в большом мире. Слоны работают не больше шести часов в день с перерывами. Их запрещено калечить крюками – вместо этого нужно поощрять едой. Махуты получают зарплату, а их жены ткут на продажу шелковые шарфы. У каждой семьи есть свой дом, огород и куры.

Мы идем на прогулку: два махута, два слона и девочки-волонтеры из Австралии. По дороге они рассказывают историю каждого животного. Пуки из Чиангмая занимался трансфером ВИП-гостей, но больше не работает. У него есть любимая слониха, он с ней флиртует. Ланна раньше просила милостыню в Бангкоке. Сейчас это запрещено. Еще есть слониха из цирка, которая сначала боялась людей. Но прошло десять лет, она уверилась в том, что цирк в ее жизни не повторится, и простила человечество.

В Таиланде живут две-три тысячи домашних слонов. Почти все они – за исключением больных, совсем старых и маленьких – работают. Нарушить эту традицию, как и отпустить их на волю, невозможно. Единственный способ облегчить слонам жизнь – открывать лагеря, где с животными обращаются по-человечески, кормят, лечат. Но пока что в Таиланде такой курорт один. Махуты трактуют доброту Хайнеке по-своему и периодически сбегают в город, где можно больше заработать. Назад их могут и не принять.

Мы наконец добираемся до речки, и слоны уверенно идут на глубину – купаться, чесаться и поливать фонтанами воды себя и погонщика. Судя по раздающимся звукам, они счастливы. По дороге назад я расспрашиваю молодого тощего махута Тао с усами как у Олега Меньшикова времен «Покровских ворот». Оказывается, он еще практикует тайский бокс: занятие любимое, но в плане заработка ненадежное. Поэтому из лагеря он ни ногой, тем более что слониха на самом деле не его: владельцу платят зарплату за ее пребывание, а он отчисляет Тао ее часть.

Другой махут, Санья, отвечает на вопросы уже в лагере, сидя под навесом; рядом играет дочка. Он здесь два года, приставлен к слонихе, которую выкупили у одного старика. Свой слон у него тоже был, и они немало помотались по стране: на Пхукете участвовали в шоу, в Паттайе работали такси. История грустная, но типичная. Я спрашиваю, хочет ли Санья, чтобы его дочка продолжила семейное дело (это вполне возможно, нужна только смелость и громкий голос). «Пусть сама выбирает свое будущее», – отвечает махут, и я понимаю, что западные идеи добрались дальше, чем мне казалось.

Детали

История кубка

  • Идея организации Королевского кубка возникла у тайского миллиардера Уильяма Хайнеке, американца по происхождению. Свой первый миллион он заработал в 21 год, а со временем его состояние стало столь значительным (ему принадлежит Minor Hotels, одна из крупнейших азиатских компаний в индустрии гостеприимства), что пришло время подумать не только о прибылях, но и о слонах. И в 2001-м состоялся первый кубок.
  • В последний день турнира весь тайский бомонд участвует в благотворительном аукционе. В 2015 году он принес $430 000, а за все годы – $1 300 000. Эти деньги идут на финансирование разных проектов, связанных со слонами, – от мобильной клиники в провинции Чиангмай и программы улучшения жизни слонов в провинции Сурин до высаживания 4000 деревьев в Хуахине.
  • Также в 2005 году Хайнеке основал фонд The Golden Triangle Asian Elephant Foundation, который базируется на севере Таиланда.

Текст: Полина Сурнина

Опубликовано на сайте: 11.09.2017