warning!Вы используетеInternet Explorer. Некоторые функции могут работать некорректно. Рекомендуем использовать другой браузер.

Роза и ее чувство снега

Roza_1600x350-2.jpg

Здесь кажется, что весь мир создан для людей в ярких куртках, тяжелых ботинках, с космонавтской походкой и со смеющимися детьми на коротеньких лыжах

Олимпиада естественным образом разделила на до и после жизнь горнолыжников в Красной Поляне. До – место, куда ездили «под снег», чтобы с широченными лыжами уходить вдаль по гребню Аибги в поисках нетронутого склона. После – три курорта, где на хребет Аибга взбегают очереди подъемников, а по старым маршрутам, которые знали только спасатели и гиды, проложены трассы. Но в наследство от прежних времен остался все тот же краснополянский снег.

Роза Хутор неотличим от современных европейских курортов – французских или итальянских: такой же солнечный и немного суматошный. Сначала огромная гондола взмывает ввысь, пролетая над большой дорогой, перекинутыми через Мзымту мостами, домами с башенками, могучими деревьями, увитыми зеленым (даже под снегом это заметно) плющом. Потом она прибывает на заснеженное плато. Трудно поверить, что где-то внизу остались незамерзшая река и зелень.

С плато вагончики поднимаются еще выше, к отметке 1600 метров, – тут большой выкат с питейными заведениями по кругу, из динамиков гремит музыка и несется голос ведущего детских соревнований: стремительных и бесстрашных пятилеток еще подбадривают на старте, а на финише крошечные лыжники, которые участвовали в прошлом заезде, уже взбираются на пьедестал, получая свои первые медали (кстати, соревнования случаются чуть ли не каждые выходные).

Еще выше можно подняться на «Кавказском экспрессе» – он вывозит прямо на гребень, где иногда дует ветер такой силы, что чуть ли не сбрасывает со склона. В доолимпийские времена сюда можно было попасть только на вертолете – или уж идти по гребню часа три, не меньше, от верхней станции старой канатки, чтобы скатиться вниз по нетронутым снегам. И не дай бог упустить лыжи или сноуборд на другую сторону хребта – «в Абхазию»: со снаряжением при таком несчастье приходилось прощаться, так как подбор с той стороны возможен был только вертолетом. А теперь на Южном склоне тоже катаются.

Вообще, весь этот кусок хребта, на который прежде можно было только засматриваться со старой канатки (если не разоряться на вертолет), теперь опутан сетью подъемников. Там, где еще пять лет назад катались только фрирайдеры, теперь сбегают вниз настоящие трассы – и если уж значок с номером окрашен в черный цвет, можно быть уверенным: это путь олимпийских чемпионов (впрочем, с Аибги всегда можно спуститься по более щадящим маршрутам).

Но конечно, как и прежде, трудно представить, что из этой – раньше казавшейся крайней – точки никто не отправится по гребню вдаль, чтобы проложить первые следы на нетронутом белоснежном склоне. Подтянутые ребята с широченными лыжами и лавинным снаряжением в рюкзаках продолжают ходить от канатки влево до Юрьева Хутора, где маршрут патрулируется и размечен, но никогда не обрабатывается ратраками.

Конечно, по правилам для олимпийских объектов тут есть системы искусственного оснежения, которые приходятся очень кстати, когда после полудня на особенно популярных трассах покрытие раскатывают чуть ли не до земли. Но ничто не сравнится с настоящим краснополянским снегом, таким, который бывает только близко к морю, – говорят, похожий выпадает в Британской Колумбии и чилийской Патагонии.

Сначала небольшие облачка, будто в шутку, укрывают ущелья лохматым овечьим одеялом, роняют крупные, как нарисованные, снежинки, которых становится все больше, – и вот уже они валятся сверху настойчиво и мягко, приглушая звуки, заклеивая стекло на маске, собираясь в сугробы на капюшонах и рюкзаках.

Те, кто пропустил начало снегопада, сидя в кафе, не могут найти свои лыжи: их за десять минут заваливает так, что не видно креплений. А те, кто не пропустил, уже бредут пешком к одному из кулуаров с говорящим названием: Крейзи Хутор (это ближайший к канатке, если повезет), или Обер Хутор, или самый дальний – Юрьев Хутор. Некоторые раскатывают лесок, поднимаясь на креселке «Сказка», – в сильный снегопад с нее абсолютно ничего не видно: плывешь в белой тишине, как аквариумная рыбка, а потом аукаешься с друзьями в снежном облаке, ориентируясь только на гул подъемного механизма вверху.

Чуть позже – через час или два, – когда ратраки стараются, но не успевают укатывать свежий снег, ленивые лыжники либо уезжают вниз, либо прочно оседают в кафе, дожидаясь, пока распогодится. А неленивые в восторге гоняют по лесочкам между трассами или по самим трассам. Самые шустрые уже съезжают вниз, к озеру над олимпийским стадионом, где густая, вязкая тишина – только покрякивают рации в молочном тумане да яркими пятнами проносятся фрирайдеры, спустившиеся с хребта. Тут-то и становится понятно, для чего им нужны неоновых цветов штаны.

Если повезет, удастся снова подняться и сделать еще один спуск по целине, хотя через час после снегопада в Поляне может выглянуть солнце и подтопить пушистый снег так, что заманчивый проезд по кулуару превратится в опасную дуэль с мокрой лавиной. Но таков здешний снег – за это его и любят. Это именно та возможность, ради которой жители обеих столиц всю зиму караулят прогноз погоды, подгадывают вылет на пятничный вечер так, чтобы в понедельник вернуться на работу с непозволительно довольным и обветренным лицом.

Апрески по-краснополянски

«Пацха Ачишхо»

Кормят в кафе отлично и, что называется, из-под ножа: если вы заказали кебаб из барашка, то его – барашка – не то чтобы пойдут ловить, но ровно в этот момент начнут рубить мясо и лук, укутывать им шампур и жарить на углях. Место для долгого и серьезного ужина.

«Трикони»

Легендарное заведение, унаследовавшее публику и атмосферу не менее легендарного «Мюнхгаузена», находившегося у нижней станции самой первой полянской канатки. Лучшего места для того, чтобы пропустить стаканчик с меднолицыми фрирайдерами, еще не придумали (к слову, трикони – это набойки для подошв, которыми пользовались до появления нынешних ботинок для горных походов).

«Груша»

Если вы так любите тусовку и бургеры, что ходили за ними в Медовеевку, то обрадуетесь, узнав, что владельцы тамошнего Old Boys открыли заведение на высоте 1170 м, – тут та же кухня, представительный бар, длинные скамейки и массивные столы (на которые всегда кто-то лезет, чтобы сплясать). Но есть и десерты (груша конфи), так что сюда и с семейством заглянуть не грех. Терраса тоже отличная.

«British Баня»

Еще одно заведение, известное с доолимпийских времен, – здесь к парной относятся с благоговением, как к мистическому ритуалу (к некоторым процедурам прилагаются и легенды). Попариться с веником – бесценно после дня на склонах.

Детали

- Общая протяженность трасс – 94 км, перепад высот – 1534 м, число подъемников – 23.

- Современная система искусственного оснежения позволяет обеспечить продолжительность лыжного сезона до 140 дней в году.

- Превосходные современные трассы Роза Хутор гарантируют исключительный горнолыжный отдых не только профессионалам, но и новичкам. Опытные инструкторы помогут юным или начинающим спортсменам покорить первые склоны.

Текст: Мария Кузьмина

Опубликовано на сайте: 25.07.2017