warning!Вы используетеInternet Explorer. Некоторые функции могут работать некорректно. Рекомендуем использовать другой браузер.

От Гёкуры до Билликена

1600x350-Japan_Kansay.png

Путешествие по региону Кансай – прекрасный способ понять, что понять Страну восходящего солнца невозможно

К японскому храму нужен подход. Лучший вид никогда не выскакивает навстречу, как маковки церквей и башни колоколен на холмах. К нему ведет извилистая тропа, полная обещаний, как лестница на высокую башню, с которой видно все. Храм не выставляется напоказ, он скрыт и требует от наблюдателя пути.

Долго шли мы к павильону Феникса комплекса Бёдо-ин у городка Удзи в префектуре Киото. Сперва нужно было прео­долеть испытание местными специа­литетами: Удзи – столица зеленого чая и вкусных угрей. Чай начался прямо на станции, где у выхода с платформы стоит почтовый ящик в виде чайного горшка. Дальше – старинная улочка, полная лавок. К вопросу о логике: занавес с иероглифами закрывает вход – значит, открыто. Убран – приходите завтра.

С чаем тут делают все: он и в пирожном, и в мороженом. Мыло, вино, конфеты, печенье. Местная сладость данго – шарики из тягучей рисовой пасты мóчи по три штуки на шпажке – тоже зеленые. Даже неуместный глобалистский KitKat – и тот с зеленым чаем. Все потому, что вместе с одним из самых дорогих сор­тов гёкуро (в нем, как говорят, особенно выделяется вкус умами), а также сенча (его все знают) и генмайча (с коричневым рисом – в прошлом напиток гейш и бедняков) в Японии прижился порошковый матча – главный герой японской чайной церемонии. Его консистенция позволяет подзеленить что угодно – и удон, и молочный коктейль.

Путь к Бёдо-ин был сильно отягощен результатами чайного шопинга, но храм того стоил: красный павильон со вздернутыми углами крыш и парой фениксов наверху вместе с мостиками и пронзительно-синим небом отражался в пруду. И лучший кадр получился в самом конце дорожки, когда в объектив влезла какая-то уж слишком зеленая и одинокая сосна.

У-у-упс, а вот лучшего в Японии угря мы не попробуем: программа гласит, что через полчаса мы должны быть в ­Киото. А отступникам от программы остается только харакири. И ведь доносится от жаровни заманчивый рыбный дух, и угри лежат готовые – но нет.

Читали, что японки ходят в национальных костюмах? Это неправда. Но в Киото по улице, ведущей к храму Киёмидзу-дэра, в кимоно одеты даже мужчины, старики и дети. Если не знать, что происходит, можно подумать, что так принято. Но на самом деле это очень модный здесь трюк с переодеванием.

Мы уже в пяти минутах от храма – одной из главных достопримечательностей древней столицы: основан в 778 году, построен без единого гвоздя, там есть водопад и священный камень Будды. Но все не так просто: сначала аттракцион «кимоно». Он не столько для гайдзинов, сколько для самих японцев: они с удовольствием массово облачаются в национальную одежду. Так что мы во всех смыслах были белыми воронами. Пункт проката опознать легко – понятно, что красуется на манекене у дверей. Снял-надел – это не про японский костюм. Сначала выбор кимоно: это? лучше то... где зеркало? не тот размер? Опять сначала. Ладно, вот это бордовое в хризантемах. Теперь нижняя рубашка – еще на четверть часа: какой пойдет воротничок? В процессе одевания станет понятно, что его и не видно, но воротничок важен! Всё? Нет же, оби – пояс! И бант к нему. Ой, ну что за гайдзинская безвкусица – одевальщица забирает бежевый и сует в руки голубой в желтых розочках: она лучше знает, какой мне надо. Все? Укоризненный взгляд: а шелковый шнурок оби-дзимэ на пояс? А сумочка? А верхняя накидка? Господи, зачем мне все это, я же в храм...

Одевание идет живее. Белые носочки таби с отделением для большого пальца, рубаха, какие-то полотенца, бинтующие талию, все стремительно завязывается тесемками в четыре руки – ни единой пуговицы. Запа́x – на непривычную правую сторону (на левую только у покойников). Стою, расставив руки, как рама-вешалка для кимоно. Слишком много узелков. Не только одеться, но и раздеться самостоя­тельно не получится. Шлепки дзори на ноги – все, вперед.

Якобы кимоно – удобная одежда, не стесняющая движений. Как бы не так: к храму медленно шли нарядные батончики, семеня ножками, потому что оби надежно держит запа́x – широко не шагнешь, – а заодно мешает глубоко вдыхать. О том, чтобы наклониться или сесть, не хочется даже думать. Миниатюрные длинноволосые японки прекрасно смотрятся в родной одежде, отвечающей требованию к фигуре «чем меньше выпуклос­тей, тем лучше». А вот при наличии груди ненулевого размера отсутствие талии не украшает. Еще и пятки висели – мои нестандартно большие ноги не вписались в дзори, что придавало походке милую японскую косолапость. Хотела ведь влезть в мужские дзори, но одевальщица их отняла – не положено.

А как же Кинкакудзи? Ну, про Золотой павильон и так все знают. Следуя этой милой логике, мы не попали ни туда, ни в Серебряный павильон. Не видели мы и сада камней Рёандзи. И много чего еще в Киото.

Но судьба-программа приготовила нам прекрасный сюрприз – храм богини плодородия Фусими Инари. В основе японского синтоизма – древние анимистические верования, обожествление природных сил. Всем заправляют ками – духовные сущности, коих не счесть, имею­щие ранги от самых простецких до божественных (с возможными перемещениями по иерархической лестнице). А где анимизм – там тотемы, талисманы, амулеты, гадания, предсказания, магия и суе­верия, то есть все самое интересное.

Начало территории любого синтоистского храма обозначают воротами тории – это самый узнаваемый после кимоно символ Японии. Чаще всего они выкрашены красно-оранжевой киноварью. Это просто перекладина без створок – условный портал в мир ками, духовных сущностей. У первых на нашем пути тории сидят каменные «лисички-не-сестрички»: мужественные звери, хвос­ты трубой, в зубах или под лапой шар, символ силы. Лисы-оборотни кицунэ – слуги богини риса и плодородия Инари. Звезда этой ками взошла в период Эдо, теперь ей посвящена добрая треть синтоистских храмов Японии, и она в ответе не только за сельское хозяйство, но также за промышленность, бизнес и много чего еще.

Мы уже в двойном коридоре из тысяч красных ворот, пожертвованных богине юридическими и физическими лицами. Кстати, сувенирные тории можно купить по сходной цене и оставить у алтаря наудачу. Там рассыпан рис – тоже подношение, правда, не для богини: на приманку сбегутся мыши, кицунэ их переловят – и лисы сыты, и урожай цел. Кицунэ в человеческом обличье можно встретить в сумерках. Тогда лучше сразу отвернуться: коварные лисы норовят проникнуть через глаза прямо в душу.

В Фусими Инари есть разные способы в игровой форме испытать судьбу. Вот стоят два столба, на каждом из них – каменный шар. К какому подходить – не важно: оракулов два, чтобы очереди не было. Но она все же есть – видимо, спрос превышает предложение. Нужно поднять тяжелый шар и снова положить на место. А теперь загадать желание и повторить попытку. Во второй раз шар был легче? Значит, все исполнится. Если тяжелее – что ж, придется смириться.

Если камни кажутся ненадежным оракулом, посмотрим, что скажут кицунэ. Личная встреча в сумерках откладывается – достаточно купить омикудзи, бумажку с предсказанием. Они вроде бы должны продаваться в буддийских храмах, но тут обе религии слишком перемешались. Есть варианты на английском. И что удобно: если вдруг выпало неважное предсказание, листок можно оставить в храме, привязав в специально отведенном месте на рейку, – служители в конце дня сожгут все плохое. Вот это позитив!

Еще надежнее сразу обозначить желание, купив табличку эма – в Фусими Инари они в форме лисьей головы: рисуешь кицунэ «выражение лица», потом пишешь заветное на обороте и оставляешь в храме на рассмотрение. Здесь сотни эма на разных языках и столько же творчески переосмысленных лисьих морд.

Нара – еще одна древняя японская столица – прославилась огромным буддийским комплексом Тодайдзи, а еще больше – оленьим парком, в котором комплекс расположен. Чтобы попасть к храму, нужно прорваться через кордоны полуручных попрошаек-оленей – их здесь около полутора тысяч.

Вегетарианский вид травоядных, которые пасутся среди замшелых каменных фонарей доро, обманчив. Они смот­рят влажными невинными глазками Бемби и дают себя погладить ровно до тех пор, пока вы, смахивая слезы умиления, не покупаете с лотка пачку олень­их галет – в надежде на эффектные фото кормления малышей с ладошки. Коварные копытные, сколько их есть в поле зрения, моментально меняют тактику. Подбегают всем стадом, пихают – кто носом, кто рогами (а-а-а, вот почему у некоторых рога-то подпилены), прикусывают зубами рукава и штанины. За десять секунд пачка печенек исчезает, а алчные морды продолжают щипки и бодания, кося дурным глазом. Закончить экзекуцию можно, только выставив вперед пустые ладони – интернациональный жест «ничего нету!» работает. Бандитское отребье нехотя натягивает обратно личину кротких ланей. Но объектив не обманешь: в камере остается дюжина снимков с выражением лица «возьмите всё – жизнь дороже».

Храм Тодайдзи грандиозен – от ворот видны сияющие на солнце стилизованные рыбьи хвосты на крыше. У невероятно высоких дверей курятся благовония. Бронзовый Будда с бесстрастным лицом благословляет даже тех, кто пытается обрести просветление, силясь пролезть в «ноздрю Будды» – узкое отверстие в основании одной из опорных колонн. Из полутьмы смотрят на всех деревянные статуи воинов – символы правосудия. Здесь величественно и спокойно. Особенно после оленей.

Осака встретила сумасшедшим трафиком, трехэтажными развязками, мэйдо-кафе, фриковатой уличной модой и завлекательными шопинг-улицами. Вот она – настоящая Япония, все стереотипы на месте. Без ее небоскребов, метро, уличных жаровен, сувенирных магазинчиков, пластиковой еды в витринах и автоматов с игрушками «собери всю коллекцию» образ страны не сложился бы. Прогулявшись вечером по району Дотонбори, который сияет неоном не хуже Таймс-сквер, начинаешь вспоминать красные пагоды, будд, потусторонних лисиц и наглых оленей как другую реаль­ность. Как все это здесь уживается? Чайная церемония и Билликен – американская обезьяна из луна-парка, ставшая символом Осаки. Белая клубника по цене чугунного моста на рынке Куромон и минимализм икебаны. Для первого раза достаточно: я привезла кое-какие ответы, но еще больше – новых вопросов. И дело тут не в программе, а в непостижимом характере этой – другой – страны.

За пределами суши

Когда в первый раз открываешь коробочку бенто – такие японцы берут с собой в качестве перекуса, – первым делом умиляешься: как красиво! Особенно если это не привокзальный фастфуд, а обернутый в бамбуковый лист сет из ресторана. Но суть на деле одна: непременно много риса, и опционально кусочек рыбы, креветка, ломтик утиной грудки, ромбик омлета. Овощи свежие (соцветие брокколи, кочанчик брюссельской капусты, кукурузка) и маринованные – беби-баклажанчик, грибок, пара кубиков дайкона, морковный цветочек. Какой-то кружочек (лотос? кабачок? огурец?). Что-то белое, политое зеленым, – то ли тофу с зеленым чаем, то ли редька с васаби. Очень мило и как бы разнообразно. Но когда пятый раз подряд на обед предлагают бенто, говоришь твердое и решительное «нет»: не хватает внятности вкусов, не спасает даже эффектная подача. Впрочем, попробовать стоит.

Сукияки – блюдо из породы набэмоно, которые готовят в горшке на бульоне. Тоже набор-конструктор: прозрачные ломтики мраморной говядины, лапша ширатаки, овощи, тофу и два вида грибов: букетики бледных, похожих на лапшу эноки и крепенькие шимеджи. Все это по отдельности опускается в плошку с кипящим на спиртовке бульоном, а мясо потом еще и макают во взбитое сырое яйцо. Дикость? Не пренебрегайте, это очень вкусно.

Лучший тофу – в Киото, а самый лучший киотский надо пробовать в ресторанах, на кухнях которых его и готовят из сои. Гости усаживаются за стол, посреди него ставят на жаровню что-то вроде казана с кубиками свежайшего молочно-белого тофу, и все по очереди вылавливают горячие кусочки. Поскольку тофу практически не имеет собственного вкуса, на стол ставят много соусов. Пробовать можно все – слишком острых и пряных блюд японская кухня избегает.

В Осаке обязательно купите местный стритфуд: такояки – круглые пончики с осьминогом, и кусикацу – панированные шашлычки из курицы или перепелиных яиц. Также стоит отведать «японскую пиццу» окономияки. Это блюдо готовят на теппане – раскаленной стальной плите. Теппаны во многих заведениях встроены прямо в столы. Гости сами доводят до нужной кондиции лепешки из лапши, яйца и капусты с добавлением рыбы или мяса, щедро поливают их соусом. Если пойдете в окономиячную, будьте готовы к тому, что одежда и волосы пропитаются кухонными запахами, как будто вы весь вечер проторчали у плиты (что в каком-то смысле соответствует действительности). Но разве это не ерунда по сравнению с удовольствием разрезать лопаткой шкварчащую душистую запеканку и разделить ее с друзьями? Итадакима́с и кампа́й – «приятного аппетита» и «пей до дна»!

Детали

  • В поезде или электричке обязательно сохраняйте билет до конца поездки: как правило, с платформы можно выйти только через турникет, который сканирует проездной документ и только после этого открывает двери.
  • Выгоднее купить иены в России, чем менять в Японии доллары или евро. С банковскими картами проблем нет, но на рынках и в сувенирных лавках наличные лишними не будут. Очень популярны автоматы, торгующие напитками, снэками, сувенирами и прочим, – для них понадобятся монеты.
  • Любую трапезу сопровождает обязательный чай (в эту категорию входят и разные травяные отвары), колы-фанты, весьма популярное здесь пиво, саке (эта категория тоже условна – разновидностей и способов подачи десятки). С вином, если вы не знаток, лучше не экспериментировать, хотя достойные производители встречаются. А вот японский виски – выше всяких похвал.

Текст: Ольга Савельева

Опубликовано на сайте: 28.10.2016