warning!Вы используетеInternet Explorer. Некоторые функции могут работать некорректно. Рекомендуем использовать другой браузер.

Новый фаворит

Italy_1600x350-2.jpg

В поисках фигурки для вертепа легко забыть о ломбардской сосне и припасах для рождественского ужина

Младенец был настолько хорош, что, едва взглянув на него, семья Маффеи забыла про все на свете, даже про Рождество. Мальчик родился на три недели раньше запланированного срока, 1 декабря, когда итальянцы начинают готовиться к своему любимому празднику, и первые дни – колики, ночные бдения, само присутствие нового человека в доме – пролетели как-то незаметно.

Опомнились Маффеи за день до Рождества: ни елки, ни праздничного стола, ни расписания визитов, которые полагается нанести всей римской родне и друзьям. В общем, какая-то неразбериха. Кроме того, семейству доверили еще одного ребенка, точнее подростка – меня. Мои родители-журналисты, снимавшие у Маффеи другую их римскую квартиру, в канун Рождества уехали в очередную командировку, а я осталась с нашими итальянскими хозяевами – в качестве рождественского помощника для бабушки Бьянки, главного организатора всех семейных торжеств.

У Маффеи, конечно же, был свой собственный вертеп – игрушечный хлев, инсценирующий рождение Христа, который ежегодно выставлялся в гостиной за несколько дней до праздника. Фигурки, извлеченные из заповедного полумрака гардеробной, умащивали оливковым маслом («чтобы не рассыхались») и натирали тряпочкой – от усердной полировки у одного из волхвов совсем сошла позолота с шапки, но в остальном он лучился довольством ухоженной и любимой вещи.

Вертепы, как и итальянские свадьбы, бывают poveri (условно говоря, «бедненькими») и allagrande – «шикарными». Базовый состав – это Мария, Иосиф, маленький Иисус, три волхва, буйвол, ослик, овечка и ангел на соломенной крыше. Шикарный вертеп – все те же фигуранты плюс население небольшой, но очень трудолюбивой деревни: пастух с отарой разноцветных овец, женщина с коромыслом у колодца, кузнец, каменщик, прачка и другие люди честных профессий. Вертеп у Маффеи был воистину шикарным. Вокруг большого хлева выстроились миниатюрные оливы с крохотными листочками из серой замши и такие же маленькие пинии. Голубое покрывало Девы Марии блистало золотыми звездами. Осликов было аж трое, белоснежных овец не счесть – словом, Святое семейство больше походило на династию латифундистов, вышедших на пикник.

Но за месяц до Рождества случилась беда: разбили Иосифа, многолетнего бабушкиного фаворита. Тут надо сказать, что у итальянцев есть важная, хотя и негласная рождественская традиция – иметь в домашнем вертепе своего любимчика. Совершенно не стыдно, например, выделять теленка среди прочей живности в хлеву и стараться – само собой, незаметно для остальных домочадцев – подвинуть его поближе к младенцу Христу.

Любимчиком Бьянки был Иосиф, выскользнувший из ее рук во время предпраздничного купания в оливковом масле, и теперь нам предстояло найти нового.

За день до Рождества мы отправились на самый большой рынок вертепов в Риме – на пьяццаНавона, элегантную площадь, чьи барочные красоты, впрочем, были совершенно не видны за развалами с керамическими младенцами. Торговля шла медленно, по инерции: большинство римлян уже обзавелись недостающими фигурками, по рынку в основном бродили туристы. «Семь овец по цене трех», – зазывал один продавец. «Наши волхвы пахнут миррой и ладаном», – обещала табличка у его соседа.

В «дисконтных» корзинках лежали облупившиеся ослики, коротконогие пастухи и ангелочки, с которых под конец торгового сезона слетели все блестки. «Ну вот, всех хороших Иосифов уже разобрали», – жаловалась бабушка, придирчиво рассматривая фигурку с курчавой бородой. К счастью, продавец вовремя предложил в нагрузку к Иосифу пару пальм размером с мизинец – таких в рождественском дендрарии Маффеи еще не было, – и мы отправились дальше.

Предстояло самое сложное – купить продукты для рождественского ужина. В первой же лавке, куда мы зашли, царило лихорадочное оживление: колеса пармезана катились с полок в тележки, как вилки капусты на какой-нибудь малороссийской ярмарке, трюфельное масло лилось рекой, а штабеля тосканской финоккьоны – розовой салями с семенами фенхеля – таяли на глазах. Бьянка запаниковала: хозяйками явно двигали четкий план и готовое меню, а у нее таковых не было. Тогда она поступила так, как поступает в непонятных ситуациях любая итальянка, – пошла выбирать вино.

Пока туристы в окрестных барах радостно скакали в волнах кьянти и плескались в заводях пиногриджо, бабушка перебирала малоизвестные итальянские сорта с красивыми названиями, похожими на имена героев сказок ДжанниРодари. Так в тележку по очереди отправились бутылки верментино, вердиккьо и верначчи – белых вин из разных уголков Италии.

Окинув взглядом добычу, Бьянка провозгласила: «К этому пойдет фриттомисто». Я уже два года жила в Италии и знала, что одной мешаниной из жареных ракушек и моллюсков праздничный ужин обойтись не может, – и действительно, вслед за белыми в тележку улеглись дымные, хмельные и совершенно мушкетерские красные, явно требующие оленя, на худой конец, кабана с обугленным боком. «Папарделле с рагу из крольчатины», – царственно объявила бабушка, поглаживая глянцевый бочок бутылки, и судьба рождественского стола была решена. Сын владельца лавки собрал всю нашу снедь в огромный холщовый мешок и повез его на мотороллере к Маффеи, а мы отправились за alberodiNatale – рождественской елкой.

Магазин синьора Дзолли, где Маффеи из года в год покупали живую сосну, находился на центральной и беспокойной улице Грегорио VII, образуя могучий рождественский конгломерат с соседними заведениями – кондитерской и магазином игрушек. Завидев Бьянку на пороге, синьор Дзолли сник и как будто даже уменьшился в размерах. Стало очевидно, что если бы он мог раствориться в рядах своих елей, как заяц в тенистой глубине леса, так бы тотчас и сделал.

«Синьор Дзолли, мы пришли за нашей сосной!» – громко, как бы всему магазину сообщила бабушка. «А вот, пожалуйста, – чудесная красная сосна из Пьемонта, – засуетился продавец. – И вот еще славная елочка из питомника в Трентино, понюхайте только, как пахнет...» Его фраза угасла, как эхо в трентинских горах, под немигающим взглядом Бьянки.

«А где же голубая сосна из Ломбардии? Та, которую мы заказывали в начале ноября?» – спросила она у синьора Дзолли. «Так ведь Рождество уже завтра, – замялся он. – Я уж и не думал, что вы за ней придете, и продал последнюю неделю назад». Повисла недобрая тишина. Бабушка разглядывала ели и сосны итальянского севера, но лед в ее глазах упорно не таял.

Голубая сосна из Ломбардии – на самом деле скорее сизая, будто припорошенная снегом – была еще одной рождественской традицией семьи Маффеи. Все елочные игрушки: синие, как вода в зимней полынье, стеклянные шары, банты из хрусткой серебряной тафты, собранные из красивых камешков бусы – покупались с мыслью о голубой сосне. «Я придумал!» – вдруг очнулся синьор Дзолли и убежал в подсобку.

Вернулся он оттуда с небольшим бумажным кульком, из которого торчали нежные сизо-голубые иголки – растрепанная верхушка маленькой сосны в горшке. «Она совсем маленькая, зато ее можно годами растить – и наряжать! – на вашем балконе, – тараторил синьор Дзолли. – Будет вашей елочкой-bambino». И от мысли о другом «бамбино» – том, который ждал ее дома, – бабушка впервые за этот день улыбнулась. Ее Рождество уже наступило.

Советы

Музей Вертепов

В отличие от остальных городских музеев, MuseodelPresepio открыт и 25 декабря. Внутри – ясли и фигурки со всех концов света, до которых добралась католическая церковь, сделанные из самых неожиданных материалов: от угля до пальмовых листьев и страусиных яиц.

PiccoloArancio

В совершенно нетуристическом заведении рядом с фонтаном Треви готовят, в том числе и в Рождество (!), домашнюю итальянскую еду без всяких модных пенок и эмульсий, например, пасту с прошутто и сыром скаморца, ризотто с ракушками в белом вине и канноли с рикоттой.

Гетто

Исторический еврейский квартал с хорошим музеем и одной из самых больших синагог в Европе. По понятным причинам большинство магазинов в этот день работают, то же касается и кошерных ресторанов, где можно попробовать артишоки по-иудейски – символ римской еврейской кухни.

Текст: Ксения Голованова

Опубликовано на сайте: 01.08.2017