warning!Вы используетеInternet Explorer. Некоторые функции могут работать некорректно. Рекомендуем использовать другой браузер.

Брачный сезон

1600x350_Brac_v2.png

Чтобы обрести покой и понять, что значит «жить простой жизнью», хватит одного из тысячи с лишним хорватских островов

Разморенные солнцем люди, раскаленные велосипеды и машины лениво грузятся на паром. Из Сплита до острова Брач он будет ползти почти час. С верхней палубы еще раз смотрю на город. Передо мной – весь фасад Сплита: засаженная пальмами рива (так местные называют широкую набережную-променад), высоченные серо-бежевые стены дворца Диоклетиана, соборная колокольня.

Если нырнуть в ворота дворца и пройти по его сырым лабиринтам, попадешь на уютную площадь. Там между гранитными колоннами возлежит египетский сфинкс, на фундаменте языческого мавзолея высится католический собор, а с другого края площади к античности прижимается средневековый город. Тут император Диоклетиан, «выйдя на пенсию», устроил свои легендарные огороды с капустой, той самой, о которой вспоминает герой Алексея Баталова в фильме «Москва слезам не верит».

Императорский овощ у дворца давно не растет, зато есть рынок, где продают артишоки размером с кочан капус­ты. Есть рыбные развалы, где еще сегодня рано утром один торговец показывал трюк – кормил с руки чаек. Теперь жалею, что не задержалась в Сплите подольше. Вблизи он куда значительнее, чем представлялся издалека.

Года три назад моя хорватская знакомая Яна написала, что перебралась с материка на остров. Почему-то я тогда представила ее сидящей на клочке суши посреди моря в полном одиночестве. Такое здесь возможно: Хорватия состоит из 1200 островов, и только примерно полсотни из них обитаемы. Яна, впрочем, предпочитает обжитые места. Она поселилась в столице Брача, городе-курорте Супетаре, где есть все – и развлечения, и магазинчики, и не слишком людные галечные пляжи. К тому же от Супета­ра легко доехать до самых интересных и нехоженых мест на Браче. Мы садимся в машину, и, глядя на меня, Яна выносит вердикт профессионального гида: «Не загорела. И наверное, еще не купалась. Я тебя потом отвезу на пляж – самый красивый в Хорватии».

Дорога постепенно поднимает нас над морем и густонаселенной долиной, сплошь утыканной красно-рыжими черепичными крышами. Хорваты рассказывают, что в старину женщины принимали живое участие в изготовлении кровли: хозяин звал жену и обмазывал ей глиной бедра, глина застывала и получались черепичины (с одного края шире, с другого – уже). Женщины с полными бед­рами наверняка пользовались бо́льшим уважением, чем худышки, с чьих ножек черепица выходила мельче.

Яна везет меня в деревушку «дочерепичной» эпохи, где люди до сих пор живут в домах, покрытых каменным плитняком. Шкрип – самое древнее поселение на острове. Такие места обычно превращают в этномузеи под открытым небом, но Шкрип этой участи избежал. Шкрипчане в национальные одежды не наряжаются, песен на публику не поют, декораций не строят, а живут обычной жизнью – делают оливковое масло, вино, гонят ракию, собирают лаванду. Но музей в Шкрипе все же есть, его устроили в старинной усадьбе. В экспозиции соседствуют античные амфоры, фрагменты римских построек, масличный пресс, хрестоматийный «мойдодыр», поднятый с затонувшего корабля комод для украшений и бюст австрийского императора, который когда-то утопили сгоряча в море, но спустя годы достали, очистили от ракушек и водрузили на полку.

Без трофеев и мы не остались. Купили у бабушек лаванды, а за оливковым маслом пошли к знаменитой тете Райке: она за свое масло получала международные дипломы. Машем на прощание Райке и ее соседкам. «Мне кажется, они будут жить до ста лет, – с восхищением говорит Яна, глядя в зеркало заднего вида. – Свое оливковое масло, свой хлеб, сыр. Что еще нужно!»

Серебристые оливковые рощицы все тянутся и тянутся вдоль обочины. На Браче почти у каждой семьи есть свой небольшой участок с оливами. Урожай собирают в октябре. Если кто-то не справляется – помогают соседи. Под приземистыми деревцами то тут, то там – кучки камней. «Что это?» – спрашиваю. «А, это старая история, – отвечает Яна. – Женщины вывозили камни со своих участков, чтобы на них можно было выращивать овощи и фрукты. Здесь же сплошной известняк. На женщинах было все хозяйство, а мужчины ходили в море».

Вообще-то известняк – достояние острова. Он здесь отличается какой-то особенной белизной. Брачский камень известен во всем мире. Им облицован дворец в Сплите, у стен которого Диоклетиан разбил огород. Но куда более удивительно то, что и Белый дом в Вашингтоне, и здание Оперы в Сиднее отделаны брачским камнем.

Студенты школы каменотесов в местечке Пучишча привыкли к тому, что к ним постоянно заглядывают любопытные туристы, и продолжают стучать молотками, не обращая внимания на нас. Молодежь увлеченно ваяет «античные» скульптуры, капители, фонтаны. Вещицы поменьше и попроще – белоснежные настенные часы, вазы, браслеты и бусы – продают тут же, на набережной. Местные торговцы говорят, что русские туристы чаще всего покупают у них каменные ступки для приправ.

На обед Яна зовет меня присоединиться к друзьям. Столик уже заказан, но не в местном ресторане-конобе, а в какой-то деревне, отказавшейся от благ цивилизации ради приезжих вроде меня. Мобильной связи нет, электричества – тоже, еду готовят на открытом огне. Усаживаемся под соснами за деревянный стол. Для нас на вертеле жарят барашка. Приносят блюдо с печеной картошкой, твердый овечий сыр.

Я любуюсь натюрмортом и вдруг вспоминаю, как мне рассказывали, что местные жители якобы имеют обыкновение готовить на обед зверьков сонь – грызунов, похожих на мышек. Осторожно спрашиваю у Яны и ее друзей, правда ли это. «Да-да, – смеются они. – Есть на Браче одна деревня, где едят сонь, но мы их ни разу не пробовали и не собираемся». С нагретой на солнце сосны в тарелку капает смола. Сос­на – особенная, «черная далматинская». Я поднимаю голову и вижу крону, похожую на огромный зонт или скорее на купол. Надо подобрать шишку на память.

А еще на Браче растут белые сосны. Тянутся кронами к морю. Яна показывает их мне, когда мы высаживаемся неподалеку от берега в местечке Бол. Это и есть обещанный самый красивый в Хорватии пляж, который знаменит своим песчаным Золотым мысом. Он похож на лебединый клюв, если смотреть с самой высокой точки острова, с Видовой горы, откуда видно всю Далмацию. Правда, мыс иногда превращается в клюв орла или ястреба: он имеет обыкновение постоянно менять очертания – прибой и ветер делают свое дело.

«Да, настоящий курорт, и, судя по всему, весьма раскрученный», – говорю я, глядя на купающихся, ныряющих и загорающих на песке людей. «Вот что значит человек из большого города приехал! – смеется Яна. – Я знаю, где тебе нужно поселиться. У нас тут есть деревенька, где всего 13 человек живет, – очень не­обычное место. Знаешь, в следующий раз приезжай лучше в октябре! Тихо, туристов уже совсем мало, а море еще теп­лое. А если заскучаешь, мы тебя быстренько займем: оливки поможешь собрать».

Текст: Мария Воробьева

Опубликовано на сайте: 15.11.2016