warning!Вы используетеInternet Explorer. Некоторые функции могут работать некорректно. Рекомендуем использовать другой браузер.

Его оливковое сиятельство

Andalusia_399743062_1600х350.jpg

Рассказ, повествующий о том, как обманутые судьбой идальго колесили по просторам Андалусии и едва не лишились двух прокатных испанских кляч

Поездка не сулила сюрпризов, все складывалось лучше некуда: машины в прокате выдали с цепями, жилье в Гранаде было забронировано. Крутые склоны Сьерра-Невады уже покрылись толщей пушистого снега. Рассуждения велись только об осадках – 20 или 50 см снега ожидается завтра на склонах. В общем, ничто не предвещало неожиданностей. Однако фортуна, подобно своенравной андалузке, рассудила по-своему. Приняв облик отельной ресепшенистки (вылитой черноволосой Кармен со смуг­лой кожей, огромными глазами и алым цветком в волосах), судьба с лукавой улыбкой на устах сообщила, что свободных мест в гостинице нет, о чем сотрудники якобы уведомили всех месяц назад.

Состояние было такое, будто попали под лавину. Видимо, не ко двору пришлись духам гор иноземцы. Несколько десятков пальцев судорожно забегали по кнопкам клавиатур и экранам мобильных телефонов в поисках доброй души, которая обеспечила бы кровом несчастных искателей приключений.

Впрочем, ни одно электронное устройство не сгорело от витавшего в воздухе напряжения. Не без добрых людей андалузская земля. Нашелся человек в райском селенье – славном городе Руте, что в провинции Кордова, готовый принять под свое милостивое покровительство несколько обездоленных душ. Им оказался настоящий потомственный граф. А поскольку у знатных особ принято оказывать радушный прием всяким странникам, пусть и незнакомым, нас обещали разместить не на мельнице и не в загородном хозяйстве вместе со сборщиками оливок, а в городском особняке XVII века. От такого предложения, даже в ущерб адреналину, чернооким гранадкам и садам Хенералифе, было невозможно отказаться. Мы тронулись в путь по проселочным дорогам меж оливковых рощ, пастбищ и холмов с миниатюрными копиями замка Альгамбра на вершинах.

Гранада издевалась. На Сьерра-Неваду надвигались облака, предвещавшие обилие снега на склонах. Шапки на вершинах гор подмигивали солнечными бликами, провожая две крошечные машины в тихий уголок, где покой, безоблачные небеса и журчащие ручьи оплодотворяют землю, превращая ее в оливковые кущи Андалусии. Иными словами, направлялись странствующие рыцари в центр сельского нигде.

Город Руте встретил музыкой. Не духовым оркестром, конечно, но колокольным перезвоном на башне и звуками флейты, которая то затихала, то играла громче, будто потеряла кого-то. Под колокольней стоял высокий и худой улыбающийся граф лет пятидесяти. Вместо камзола на нем были рубашка и брюки, а парик заменяли короткие, похожие на овечьи, кудрявые волосы. Позже оказалось, что наш хозяин всегда улыбается и не умеет врать: глаза выдают недоб­рые намерения. Голубая кровь, одним словом.

Альфонсо – так звали нового знакомого – сказал, что звуки флейты из динамиков машины сообщают горожанам о приезде точильщика ножей. «Похоже, парень заматерел: еще недавно ездил на велосипеде, а до этого вообще ходил пешком. И флейта была настоящая», – заметил граф.

Чтобы не терять времени даром, решили отправиться в кортихо, то бишь загородный дом, а по пути посмотреть закат в оливковой роще. Дорога петляла. Зайцы бесстрашно бросались под колеса. Вскоре машины уперлись в ворота высотой в два человечес­ких роста. Черная глиняная вывеска на стене сообщала, что перед нами Cortijo del Tejar, а кованый герб – корона над литерами MB – намекал, что внутри не простая крестьянская хижина. Вместо таб­лички «Осторожно, злая собака!» стояли две конуры со стенами потолще хозяйских и с черепичной крышей над каждой. Глядя на цепь толщиной в руку, я представил брызжущего ядовитой слюной трехголового цербера. Оливковые ли это плантации, если для их охраны поставили таких стражей?

Вдруг из кармана графа донесся ослиный рев. Альфонсо достал телефон, и через пару минут в кортихо с шумом въехал винтажный автомобиль 1950-х годов. Из «лендровера», размахивая руками, вывалился второй главный герой истории – Курро. Помощник Альфонсо оказался невысоким мужчиной со следами пыльной работы на рубашке и ботинках. В комплекте со статным, одетым с иголочки графом они создавали современный дуэт Дон Кихота и Санчо Пансы. С этого момента предыдущие злоключения и последующие события стали восприниматься как история жизни рыцаря из Ла-Манчи и его оруженосца. Отсутствие мест на постоялом дворе в Гранаде объяснилось потусторонними кознями, а загородное имение Альфонсо превратилось в рыцарский замок – вон и башенки над стенами имеются.

На ночевку отправились в городской дом графа на внедорожном ретроконе Курро. Своих малолитражных осликов оставили около кортихо. Ско

лько у него гостевых комнат, хозяин не помнил. Ну конечно, не графское это дело. Полностью дом был занят лишь однажды, когда хозяйский сын опрометчиво пригласил погос­тить ирландских знакомых, а те явились всем кланом, заняв только на втором этаже семь комнат.

В небольшой гостевой спальне стояла кровать, застеленная на местный манер – конвертиком. «Чтобы ноги не вылезали и не мерзли», – пояснил Альфонсо. И это в городе, где среднегодовая температура +25°C? «Правда, есть проблема с холодной водой, – показывая ванну, граф покрутил раздельные английские краны. – У нас есть такая поговорка: если хочешь принять холодный душ, то так долго ждешь, пока сольется теплая вода, что оливки успевают созреть».

На следующее утро хозяин поинтересовался, не изменили ли мы намерения осмотреть мельницу. Если нет, то поедем, как только Курро вернется с полей. В сельской местности люди работают от рассвета до заката. Встают рано, пьют кофе и отправляются в поля. Перерыв на сиесту делит день на две части.

Курро оставил боевого коня около загородной резиденции графа, и к знаменитой на весь Руте мельнице, построенной в 1803 году, мы отправились пешком. Она оказалась непохожей на соперниц Дон Кихота с «громадными руками» – в первую очередь из-за отсутствия крыль­ев. Когда-то в движение Almazara del Conde de Mirasol приводили ослики, ходившие вокруг колеса. Его вращение с помощью сложной системы веревок передавалось на прессы. Однако в начале XX века архаичную машинерию заменили современными механизмами и провели электричество, а десять лет назад мельницу и вовсе закрыли. Но воздух тут до сих пор пропитан густым обволакиваю­щим запахом оливок.

«Самое чистое масло, – рассказывает Альфонсо, – выходит из пресса, когда плоды отжимают целиком. Но его очень мало. Основную массу получают из кожицы и косточек после сложной процедуры очистки. Все масло стекало раньше в хранилище, которое полностью занимало подвал под мельницей». Пол был заставлен кувшинами в человеческий рост. По стенам громоздились ржавые и несуразные, как доспехи Дон Кихота, механизмы. По периметру стояли стопки плетеных фильтров для прессов (Альфонсо их использует дома как половички). И вся эта груда антиквариата называется Molino Nuevo (новая мельница). Через год хозяин планирует открыть здесь музей. Интересовался, будут ли туристы платить пять евро за экскурсию и дегустацию масла с хлебом и вином.

Пока потомственный граф говорил, Курро помалкивал. Видно было, что его занимают более важные мысли. Под предлогом приготовления перекуса он подозрительно часто наведывался в подвал. «Если в бочки заливать вино до краев и не открывать периодически, оно будет портиться, – оправдывался Санчо Панса. – Вину надо давать подышать, а для этого его надо пить».

Вскоре дошла очередь до домашней мансанильи и больших кормовых оливок. Курро за несколько часов вымочил их в масле, смешанном с чесноком и орегано. «Попробуй», – предлагает он и протягивает рюмку густой жидкости болотного цвета. Махнув рюмку, сначала я никакого эффекта от масла не почувствовал, но секунд через двадцать нижнюю часть горла перехватило, как от жгучего перца. «Вот! Если мариновать дольше, закус­ки будут с горчинкой, которую дает масло», – заметил коварный Санчо.

Дегустация распалила Курро, и он решил, что нам обязательно надо посмотреть местные танцы, ведь Кордова – родина великих исполнителей фламенко. «Я и сам немного пляшу, – хвастался Санчо Панса, – хотя и не очень люблю. Но жена отвела в школу танцев, пришлось записаться: надо же идти на жертвы ради семьи».

Выступлений танцоров фламенко в тот день не было. Пришлось отправиться в соседний бар на рюмку дижестива. Посетители, обступившие стойку, напоминали отечественных дальнобойщиков на полустанке. Каждый был уверен, что отлично разбирается во фламенко, и показывал, как надо выбивать дробь, больше походившую на притопы в гопаке. «На самом деле, – приговаривал Курро, – понимать во фламенко нечего. Это как с вином: каждый находит свои оттенки ароматов и вкусы, главное – танцевать от души. И понимать, в каком месте сказать ¡Olé!, – это сейчас мало кто знает».

Своих прокатных кляч мы не видели несколько дней, о чем высказали беспокойство. Альфонсо уверенно сообщил, что опасаться нечего, скоро сможем забрать их там же, где оставили. «Но сначала заедем перекусить, – предложил граф, – и я вам покажу идеальный завтрак жителя Руте». Пределом мечтаний андалузца оказалась разрезанная вдоль поджаренная булка, политая оливковым маслом из графина и чуть сдобренная сверху апельсиновым соком. «При кажущейся простоте блюда есть один секрет, – говорит Альфонсо, – без которого тост становится обычным, как в придорожной закусочной. Это масло. Оно должно быть самым лучшим, желательно с моих оливковых плантаций».

После завтрака выехали в сторону кортихо. Навстречу промчалась машина без заднего номера и с болтающимся на одном винте передним. «К нам в глушь, – рассказывает Альфонсо, – часто перегоняют ворованные машины. Но опасаться не стоит: каждый день в кортихо приезжают местные полицейские – навестить охотничьих собак, которых держат в моем доме. Поэтому ни с ворами, ни с законом проблем нет».

На парковке у загородного дома графа мирно паслись две наши малолит­ражки, а на месте внедорожного ретроконя бегал и махал руками Курро, ругая на чем свет стоит оливковые рощи, собак и бездельников-полицейских, которым врожденная лень мешает заниматься своим делом: днями они пропадают на охоте, пока бесстыжие воры угоняют чужие машины.

«Да, колесо фортуны оказалось не таким проворным, как мельничные жернова», – глубокомысленно изрек Альфонсо. И несмотря на то что я с удовольствием остался бы жить здесь, в сердце оливкового «нигде», мы все же испросили позволения уехать в тот же день, дабы больше не подвергаться испытанию андалузским колесом фортуны.

Три экскурсии по Андалусии

Гранада, пятьсот лет назад освобожденная от мавров, сохранила арабское наследие, архитектурное воплощение которого – Альгамбра. За неприступными стенами построенного на вершине холма замка – исполненная в камне мечта о мусульманском рае: фонтаны, дворики, лабиринты переходов, оформленные тончайшей резьбой. Снаружи – старейшие мавританские сады Хенералифе. «Кто не видел Гранаду, не видел ничего», – говорят испанцы.

Тарифа – самый южный город континентальной Европы. Стоя лицом к Гибралтару, на противоположной стороне пролива можно разглядеть берег Африки, слева плещется лазурное Средиземное море, справа супится свинцовый Атлантический океан. На пляжах мягкий, как сахарная пудра, песок, дюны, скалы и остатки двухтысячелетней римской цивилизации. И… непрекращающиеся ветра, сделавшие Тарифу одним из главных европейских серф-спотов.

Если по дороге из Малаги в Тарифу свернуть вправо и проехать через рощи пробковых дубов, попадешь в замок Сastellar Viejo. Территорию крепости XIII века художники и ремесленники превратили в живописный городок с домами, увитыми виноградом, стенами, украшенными расписными цветочными горшками. Многие дворы открыты для гостей. Внутри – фонтаны с арабской мозаикой, а в каждом втором – миниатюрная художественная галерея.

Детали:

  • Сьерра-Невада. Сезон катания – с декабря по март.
  • Инфраструктура. Длина трасс – 106,7 км, самая длинная – 6 км (семь черных, 54 красные, 41 синяя, 20 зеленых); 21 подъемник; 15 горнолыжных школ (400 инструкторов).
  • Скипасс (день/7 дней): высокий сезон – €46/273, низкий сезон – €44/260. Скидки для детей и при раннем брониро­вании.
  • Проживание Отель 4*/апартаменты – от €80/60 в сутки.
  • Обед на горе – от €12 на человека. Ужин в ресторане – в среднем €120 (на двоих с вином).

Текст: Алексей Казаков

Опубликовано на сайте: 30.09.2016