Бортовой журнал: июль 2010

Уважаемый пассажир!

Рад, что для своего летнего путешествия Вы выбрали самолет ведущей российской авиакомпании — Аэрофлот. Это, безусловно, новый и комфортабельный лайнер, потому что наш авиапарк один из самых современных в Европе. Вне зависимости от категории салона, который Вы предпочли для поездки, Вам предстоит комфортабельный перелет, высокий уровень безопасности и обслуживания. Это хорошее начало отпуска. Ведь Ваш отдых начинается уже в самолете.

Июль — прекрасный летний месяц. Время отпусков и школьных каникул. Мы тщательно подготовили и выверили летнее расписание полетов, проанализировали каждый маршрут, понимая, что лето — особый период в работе авиакомпании, когда повышенное внимание и забота требуются самым маленьким нашим пассажирам, которых в эти дни традиционно много на наших рейсах.

Можете быть уверены — Ваш ребенок приятно проведет время в течение всего полета. Наши бортпроводники окажут любую посильную помощь в Вашем путешествии с ребенком. На любом рейсе Вашему ребенку может быть предложено специально разработанное детское питание. На рейсах продолжительностью свыше трех часов выдаются детские дорожные наборы. Если же Ваш ребенок путешествует один, то в течение всего полета его будет сопровождать член экипажа. При длительном ожидании стыковочного рейса в трансферной зоне аэропорта Шереметьево с 1 июня 2010 года Аэрофлот ввел дополнительную услугу — предоставление прохладительных напитков и горячего питания для детей.

Заботясь о пассажирах и учитывая их пожелания, Аэрофлот решил приостановить продажу алкогольных напитков в экономическом классе на ряде дальнемагистральных и курортных рейсов — в Гавану, Шанхай, Бангкок, Хабаровск, Южно-Сахалинск, Владивосток и Петропавловск-Камчатский. Надеюсь, Вы с пониманием отнесетесь к такому решению, продиктованному в первую очередь заботой о безопасности и комфорте большинства пассажиров, особенно детей.

Наша компания с ответственностью подошла к обслуживанию пассажиров в летний период. Мы увеличили число регулярных рейсов в курортные города Греции, Кипра, Болгарии. Наряду с традиционными маршрутами отдыха мы разрабатываем новые направления, помогаем Вам оценить все преимущества отечественных курортов. Месяц назад Аэрофлот первым совершил регулярный рейс в новый аэропорт Геленджика.

Как всегда все изменения и нововведения делаются с учетом Ваших предложений. В совершенствовании нашей работы мы рассчитываем на ваше содействие. Призываю вас быть не только свидетелями, но и активными участниками процесса. Если у вас появились замечания, предложения, жалобы и конструктивные решения — поделитесь с нами. Для этого в Аэрофлоте создана «Открытая линия», по электронной почте saveliev-info@aeroflot.ru.

Вы можете быть уверены в том, что ваше слово без внимания не останется. Потому что наш пассажир, его безопасность, комфорт и пожелания — главный наш приоритет. Для Аэрофлота это не просто правило, а основополагающий принцип работы. Счастливого полета! Удачного отдыха! Хорошего лета!

Генеральный директор
ОАО «Аэрофлот — российские авиалинии»
Виталий Савельев

Частный сектор

Путешествие началось с водевильного совпадения. Служащий посольства, который полтора дня назад отказал мне в визе, оказался моим соседом по креслу в самолете. Я надеялась пройти границу по липовой брони отеля, уповая на пониженную осенним авитаминозом бдительность пограничников. Но морально готовая к депортации. По мере приближения к паспортному контролю в аэропорту Загреба у меня последовательно влажнели подмышки, ступни, лоб и ладони: наверняка мой сосед уже посоветовал коллеге-пограничнику обратить на меня внимание. Юноша в погонах внимательно рассматривал мою блестящую от волнения физиономию.

Пропустили? Наверное, визовые офицеры в отпуске тоже люди. И все же я опасливо озиралась вокруг, пока мы договаривались об аренде машины в аэропортовом агентстве.

Музыка Задара

Вечером мы прибыли на берег Адриатического моря в город Задар, готовые отпраздновать начало отпуска...

— У этого Задара даже ни одной толковой достопримечательности, а цены гнут как в каком-нибудь Париже, — ворчала я, выискивая взглядом заветные таблички со словом sobe («комнаты» по-хорватски) в темноте южной ночи.

Все «собе», даже откровенно подсобные помещения, стоили как стандартный номер в европейской столице. Теперь мы знаем почему: путеводитель умолчал о единственной, но оoттого еще более значимой достопримечательности Задара. Утром мы были изрядно удивлены, когда поняли, что грустную песню, на звуки которой мы шли с центральной площади, поет... набережная у нас под ногами. Это уникальный морской орган, послушать который и едут в Задар просвещенные туристы. Они-то и бродили в растерянности по невзрачным бетонным плитам, ища глазами что-то массивное, подходящее под определение «шедевр инженерной мысли». А архитектор Никола Башич мыслил лаконично: он проделал в плитах, которыми облицевали развороченную во время Второй мировой войны набережную, разнокалиберные отверстия — через них морской бриз высвистывает гипнотические мелодии.

Кухня Трогира

В Трогир, этот Сен-Тропе хорватской ривьеры, мы добрались к ужину, и больше, чем есть, нам хотелось только холодного пива. Мы сновали по плохо освещенным улочкам Старого города от одного вывешенного меню к другому. Наконец голод загнал нас в ресторан с тремя многообещающими эмблемами гида Routard на входной двери. В просторном патио собрались, наверно, все туристы Трогира. И все они живо, с элементами пантомимы, обсуждали меню. Оно и понятно: названия блюд хоть и были заботливо переведены на английский, но, похоже, даже сами англичане не знали, что скрывается за большинством указанных видов рыбы.

— Сарган — это вообще что? — тихо недоумевала итальянка за соседним столиком.

— Да черт его знает, но смотри, она подается с горошком, ты же любишь горошек, — вышел из положения ее кавалер.

Мы тоже выбрали рыбное блюдо по гарниру. Люди вокруг уморительно пытались изображать четырехзубок, рачков и форелей. Те, кому уже принесли заказ, чувствовали себя звездами светской хроники — завистливые взгляды присутствующих сразу же обращались в их сторону, им заглядывали в рот и не стесняясь обсуждали их манеру обсасывать косточки. Мы были так голодны, что, забыв о политесе, сжевали наше бесконечно вкусное «то-не-знаю-что» с овощным рагу, игнорируя робкие попытки соседей-итальянцев завязать разговор на тему содержимого наших тарелок.

Император Сплита

Трогир со Сплитом разделяют какие-то 20 км, но кажется, что между ними – портал в иное измерение. В отличие от мягкого, неторопливого Трогира, Сплит устраивает неподготовленному курортнику настоящий контрастный душ из впечатлений. Порт тут соседствует с мраморным променадом: по одну сторону пальмовой гряды потные моряки разгружают трюмы, по другую – потягивают клубничный дайкири странноватые персонажи из высшего общества. Хиппи дымят самокрутками, растаманы бьют в тамтамы, студентки в провокационных шортиках переписывают конспекты, устроившись на нагретых ступеньках фонтана. А дамы постарше бестрепетно комбинируют купальники с аметистовыми сережками.

Каждые полчаса на улицы Сплита выбрасывается новый десант туристов, пребывающих по земле, воде и воздуху, чтобы побродить по руинам дворца римского императора Диоклетиана. Правитель известен тем, что на пике славы добровольно сложил с себя императорские полномочия и удалился в провинцию возделывать грядки. «Какая политика, братцы! — возразил Диоклетиан послам, прибывшим просить его вернуться на трон. — Посмотрите лучше, какая у меня выросла капуста!»

Будь Сплит в Италии или во Франции, капуста тушеная-жареная-пареная была бы в меню всех ресторанов. Магазинчики наперебой предлагали бы сувенирные кочерыжки из пластика и алюминия. Стилизованный кочан красовался бы на туристических буклетах, а то и на гербе города. Но хорватский Сплит не без оснований считает, что его настоящее не менее славно, чем прошлое. Поэтому он не эксплуатирует образ капусты и позволяет своим памятникам жить полноценной, а не музейной жизнью. В исполинском остове дворца приютились кофейни, посетители которых рассаживаются прямо на архаичных ступенях. Здесь же рынок: торговцы крепят тенты к обветшалым колоннам, а целая колония разномастных кошек демонстрирует гибкость и грацию в арочных пролетах.

Пляжи Хвара

Когда в Сплите начиналось самое интересное — ночь, полная мартини и неона, огромный паром компании Jadrolinija проглотил нашу машинку, чтобы перевезти ее на остров Хвар. Уже в полной темноте мы выбрались из корабельных недр, как Иона из китовьего чрева, и, обгоняя недавних попутчиков, понеслись в центр городка Стари-Град. Мы уже знали: кто первый приехал, того и sobe. Выигрыш в этой гонке — женщина с заветной табличной в руках — ждал нас на темном перекрестке.

Хвар знаменит своими дикими пляжами, в чем нам предстояло убедиться с утра. Не давая плавкам просохнуть, мы медленно двигались по шоссе, соединяющему порты Стари-Град и Сучурай на противоположных концах острова. Местные водители, между тем, выдавали скорость под сотню километров в час на извилистом серпантине: а с чего бы им ехать медленнее, если вдоль обочины стоят винокурни, приглашающие на бесплатные дегустации?

Вот как раз за распитием чего-то где-то в середине острова Хвар мы обнаружили на карте одну досадную неприятность — кусочек Боснии и Герцеговины, 9-километровым клином разбивающий береговую линию Хорватии. Иными словами, мы были отрезаны от Дубровника, главной цели нашего автопробега, двумя границами — на обеих пограничники могли потребовать приглашение, а моя липовая бронь уверяла, что всю неделю я буду загорать и купаться в Истрии — то есть в противоположном от Дубровника конце страны.

Похоже, придется добираться до Дубровника «вплавь» — на паромах, курсирующих между островами.

Жилые постройки взбираются на крыши друг друга, и чем выше, тем жальче они выглядят. К краю крепостной стены, где устроен променад для отдыхающих, подбираются хибарки с занавеской вместо двери, при взгляде на которые на ум приходят слова «беженцы» и «самозахват».

Каждой лестницей, башней и стено Дубровник говорит, как непросто оставаться самостоятельным между жерновами двух цивилизаций. Его жители были торговыми и культурными посредниками между нынешней Турцией и странами Европы в XV–XVI веках; оставаясь номинально независимыми, в разное время они были вынуждены признать сюзеренитет Венгрии, Австрии и Османской империи; даже в пору расцвета республики они находились под сильным влиянием близлежащего итальянского Триеста, а в довершение всего были присоединены к Франции войсками Наполеона.

В отличие от Пелешаца, у Дубровника нет собственных кулинарных изысканий — сплошь заимствования, большей частью итальянские. Тень переулков пахнет пиццей, а солнцепек площадей искрится разноцветным мороженым джелато. Главная улица Страдун, единственная горизонталь в этом бесконечно поднимающемся городе, списана с торговых бульваров Вероны или Тренто. Да и публика здесь преимущественно италоговорящая — Дубровник с Триестом соединяет бойкая паромная переправа.

Души были столь безукоризненно чисты, сколь грязны были комнаты, предназначенные для постояльцев. Кроме того, хозяева блюли режим: вернувшись в два часа ночи, мы обнаружили массивные ворота нашей резиденции запертыми на замок, и только крепкая виноградная лоза, увившая забор, помогла нам провести эту ночь в оплаченных постелях. Утром мы загрузились в машину, оставив общий туалет в безраздельное пользование соседкам-филиппинкам, и укатили искать счастье вверх по улице. Счастье в виде утопающей в яблоневых кронах мансарды нашлось через полчаса.

Домой

Хорватия не хотела нас отпускать, а мы не хотели уезжать. Я даже потеряла ключ, и наши чемоданы стали узниками уютной мансарды. Жалко, что у хозяйки был наготове целый поднос с запасными ключами — жильцы, видно, часто выкидывают этот фокус. Обратный путь мы проделали в один день, мужественно игнорируя пляжи, таверны и винные погреба. И все же, чуть не доехав до Загреба, не устояли перед прелестным домиком, задником которому служил озерный пейзаж, умиротворяюще выглядевший в сумерках после дня пути и рюмочки пелинковача за ужином.

Утром оставшиеся до столицы километры мы преодолели в приподнятом настроении. Пока не поняли, что указатели посылали нас куда угодно, но только не к аэропорту. Они крутили и вертели нас по всем развязкам, перекресткам и объездным путям. Спросить дорогу тоже было решительно не у кого, а до конца регистрации оставалось 20 минут...

— Как отдохнули? — улыбнулся офицер, сравнивая фотографию в паспорте с моим красным лицом с безумными глазами и всклокоченными волосами.

— Далм... Истрия — просто сказка, — чуть запнувшись выдохнула я подготовленное вранье.

Текст Дарья Князева